Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 86 – Елизавета Дворецкая

— Не только на Йоль, – сказал тем временем в теплом покое Сигтрюгг конунг. – Когда случается гроза, весь Альвхейм сотрясается и оттуда может выпасть что угодно.

— Мы и сейчас в Альвхейме^[24]. – Гандальв опустил кубок на колени. – Если надумаешь опять жениться, то хорошие девчонки у нас тут есть. Вон, хотя бы Бирса. – Он кивнул на служанку с кувшином. – Бирса, хочешь выйти за Сигтрюгга конунга?

— Куда уж мне! – Бирса насупилась. – Сигтрюгг конунг еще мужчина молодой – ему нужна красивая дочка конунга.

— Я вот еще что подумал, – как бы между делом сказал Сигтрюгг. – У тебя ведь три дочери, они уже взрослые, и скоро найдутся охотники взять их в жены. И тот, кому достанется, скажем, старшая, пораскинет умом да и скажет себе: а ведь Раумарики мог бы стать приданым моей жены, останься он в руках Гандальва конунга. Соберет он войско да и явится…

— Ну так что же? – небрежно бросил Гандальв, незаметно хмурясь: кому же понравится вспоминать о своих неудачах. – Ты – мужчина, ты отстоишь твое добро. А нет – тебя с почетом примет Один. Какой иной участи ты хочешь?

— Участь-то хороша, но хотелось бы попасть туда попозже! – Сигтрюгг кривовато усмехнулся. – Иное дело ты, Гандальв, ты мужчина зрелый, старость не за горами, и для тебя куда лучше пасть в бою, чем дожидаться «соломенной смерти». Но я бы пожил еще лет пятнадцать, а то и двадцать…

— Так чего ты хочешь? – уже не скрывая досады, ответил Гандальв.

— Ну, проще говоря, если бы, скажем, ты выдал твою старшую дочку за меня, то и Раумарики мы могли бы считать ее приданым. Как тебе такое?

— Едва ли что выйдет, – проворчал Гандальв. – У меня не так много земли, чтобы раздавать фюльки дочерям.

— Но у вас есть такой обычай в роду! Твоя тетка Альвхильд ведь получила в приданое этот край, – Сигтрюгг взмахнул рукой, будто обрисовывая окрестности усадьбы, – и этот остров, и земли дальше на север вдоль Вика. Ими же владел Гудрёд из Вестфольда, мне рассказывал отец.

— Моя тетка Альвхильд… – Гандальв перевел дух и снова взялся за кубок. – У Альварина, моего деда, выжило только двое детей: мой отец и она. И она была старше. Бабка моя Тюрви умерла родами, когда Альвхильд было тринадцать; она осталась хозяйкой в доме и так хорошо со всем управлялась, что деду больше не было нужды жениться. Челядь, отец рассказывал, перед нею дрожала! Она сама, как надумала выходить замуж, сказала деду, что получит в приданое часть земли и эта земля останется в ее владении. Дед не мог ей отказать, хотя мой отец и был недоволен. Дед был уже стар, а она была такая боевитая, он сам ее боялся. Поговаривал, что случись война, она сама наденет шлем и кольчугу, как валькирия, и поведет войско. А уж когда она умерла, и деда тоже не было к тому времени, отец и забрал эти земли назад. Ему-то с самого ее замужества было досадно, что дед так распорядился и он потерял земли.

— Но это было не очень-то законно! – хмыкнул Сигтрюгг. – У нее же остался сын, Олав.

— Отец сказал, что раз у нее только один сын, то ему довольно Вестфольда, а управлять двумя фюльками ему будет не по силам. Так вот – у меня-то шестеро детей выросло! Мои трое оболтусов загодя дерутся, делят мои земли, хоть я еще и жив. У среднего, Хельсинга, есть в голове немного ума, у двоих других одно честолюбие, с ними не сговоришься. Чтобы отдать хоть пядь сестрам в приданое – они и слушать не станут. Так что даже если бы я, допустим, поддался на твои уговоры, они придут со щитом к тебе, не успеет на моем кургане вырасти трава. Вот сам и думай…