Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 84 – Елизавета Дворецкая

До начала лета^[23] оставалось больше месяца – пять лунных четвертей, – однако после заката над Восточным краем загрохотала гроза. Гандальв конунг, владыка Вингульмёрка, в эти дни находился в одной из своих усадеб, на большом, покрытом лесом Вороньем острове в восточной части Вика. По имени острова и усадьба называлась Крокерёй. Гандальв конунг принимал в гостях своего приятеля – Сигтрюгга конунга из Хейдмёрка. Несколько лет назад они воевали за обладание соседним фюльком, Раумарики: Сигтрюгг, поддержанный своим отцом, Эйстейном Могущественным, отбил эти земли у Гандальва, и в конце концов они помирились, поделив добычу. В этот вечер они пили вдвоем в «теплом покое», без гостей, только в обществе челяди Гандальва и хирдманов их обоих. Королева, жена Гандальва, с дочерями и приближенными служанками пребывала сейчас в другой его усадьбе, дальше на северо-восток, за водопадом на реке Раум. Сигтрюгг, год назад овдовевший, за неимением лучшего приглядывался к здешним служанкам и провожал глазами каждую молодую женщину, что подносила ему еду или питье.

— Рановато нынче Тор пробудился! – сказал Гандальв. – Что-то ему не спится.

Это был мужчина лет сорока с чем-то, полноватый, коренастый, с грубоватыми чертами лица, коротким носом и круглой головой. Пегая от седины борода росла как бы двумя потоками, спадающими со щек; волосы отползли от лба к маковке, а сзади были длинными. Густые темные брови придавали значительности взгляду.

— Да и проснулся, видать, с похмелья, вот и злится! – подхватил Сигтрюгг – лет на десять моложе, повадок более живых и непосредственных. – Поможем ему?

— Поможем! – кивнул Гандальв.

Оба конунга дружно встали, шагнули к очагу и плеснули пива из своих чаш – так щедро, что огонь едва не погас, угли зашипели, взметнулся пар.

— Прими, Тор, и пусть у тебя не болит голова!

— Выпей с нами, Бог Колесницы, для нас это честь!

— Взбодрись и гони все йотуново племя подальше от Средней Ограды!

Враз почерневшие головни замигали черно-белыми глазами, пока внутренний жар обсушивал охлажденную влажную поверхность. Над кровлей дома прогрохотал очередной раскат – настолько ближе прежних, что у обоих конунгов екнуло сердце и они многозначительно взглянули друг на друга. Как бы Бесстрашный Ас и впрямь не явился прямо сюда в ответ на приглашение. Еще один удар почти оглушил всех в теплом покое, и оба конунга невольно взглянули на дверь. Так и виделось, как она распахивается, как разлетаются обломки косяков, как раскалывается сама стена – и в палату вступает могучий муж огромного роста, рыжее пламя вьется вокруг его волос и бороды, глаза швыряют молнии, а в могучей руке зажат смертоносный для йотунов молот…

И когда дверь на самом деле вдруг отворилась, Гандальв вздрогнул и подался назад. Уже много лет он исполнял священные обязанности «друга богов», как называют того, кто приносит жертвы, но ни разу у него не было столь пронзительного чувства – до давящей жути – близости иного мира, проникновения чуждых гостей через трещину в ограде Мидгарда.

— Это он… – начал было Сигтрюгг, присев от испуга, но тут же оборвал себя, воскликнув: – Что за йотун?

Вместо могучего аса в теплый покой вкатилось нечто маленькое, темное. Даже не поняли сразу, человек это или животное. Гандальв конунг сделал несколько шагов навстречу, вглядываясь при свете очага и пары глиняных светильников на дальнем краю стола.