Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 226 – Елизавета Дворецкая

Рагнхильд засмеялась, потом сказала:

— Я даю тебе согласие, но все же прошу: позволь мне увидеться с моим отцом и попросить его разрешения. Иначе из этого дела не выйдет толку!

Хальвдан кивнул, вздохнул с облегчением и обнял ее. Теперь перед ним настоящая дочь конунга, и дело не в золотом колечке. Рагнхильд склонила голову к нему на плечо. Так они стояли, привыкая к запаху друг друга и пытаясь свыкнуться с мыслью о том, что с ними приключилось, когда свет дверного проема что-то заслонило и в избушку вошла Исвильд, несколько удивленная по виду, держа перед собой на ладони нечто маленькое.

— О, да это Хальвдан конунг!

Хальвдан и Рагнхильд вздрогнули и обернулись к двери.

— В моем скромном жилище вновь объявился прославленный конунг Хальвдан Черный! – Исвильд еще шире раскрыла свои огромные глаза. – То-то я смотрю, – она протянула к ним ладонь, – земля устлана золотыми кольцами…

Наконец все было готово. Сварили свадебное пиво, зарезали и запекли в каменной яме бычка и двух свиней. За столами в теплом покое расселись десятки видных людей из Раумарики и Хейдмёрка. Гости надели лучшие крашеные рубахи, шапки и плащи, но с лиц не сходило недоумение. Свадьба Гутхорма из Долин с Рагнхильд, провозгласившей себя королевой Солейяра, когда едва закончилась одна война, а в недалеком будущем следовало ожидать и других – все это напоминало нелепый сон. И жених, и невеста были чужими в этом краю, но собирались совместно им владеть. Никто не понимал, как вышло, что Хальвдан Черный, завоевавший эти земли и эту девушку силой оружия, исчез, оставив то и другое Гутхорму из Долин. Но мало кто верил, что Пес Хель больше не появится здесь, чтобы вернуть утраченное. Поэтому люди, собравшиеся на свадебное веселье, чувствовали себя так, будто сидят за поминальным столом. Этому помогало и то, что у всех на слуху была гибель Сигтрюгга, который совсем недавно считался и здешним конунгом, и женихом Рагнхильд.

Невеста была прекрасна: в ярком красно-желтом наряде, с блестящими рыжими волосами, увешанная золотыми украшениями. Только одно было из серебра: гривна из двух перевитых прутиков, тонких, как пряденая шерстяная нить, почти незаметная. Приключения Рагнхильд всем были известны: ее побег из дома и обручение с Сигтрюггом, потом переезд в Солейяр к Хальвдану Черному и, наконец, обручение с Гутхормом. На нее взирали с опаской: общее мнение было то, что эта красавица приносит мужчинам несчастье. Иначе разве сумела бы она за одно лето обручиться уже с тремя конунгами и двоих из них так или иначе утратить? Связываться с ней – значит притязать на особо сильную удачу.

Рагнхильд сидела на женской скамье, среди жен знатных жителей Раумарики, но и те косились на нее без большого восторга. «Уж не ведьма ли она?» – эта мысль витала над толпой, хотя не слышно было, чтобы кто-то говорил об этом открыто. Гутхорм расположился на хозяйском сидении и грозно взирал на нее сверху вниз: у него было чувство, что с этой девы, внешне покорной, нельзя спускать глаз. В голубой рубахе, отделанной синим и красным шелком, с золотистой бородкой и грозным взглядом, он был словно сам Тор на небесном престоле. Но, судя по нахмуренным бровям и тревожному взору, прекрасная невеста вызывала у него не столько любовь и восхищение, сколько опасения.