Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 171 – Елизавета Дворецкая

— Благодарю, – надменно сказала она. – Теперь помогите моей служанке.

Спуск Рагнхильд занял еще больше времени: имея меньше смелости и не такие длинные ноги, та чуть не заплакала от необходимости ползти вниз, царапаясь о ствол, рискуя сорваться и разбить себе голову о камень. Но наконец и она при помощи Дигральди оказалась на земле.

— Вы не ушиблись? – осведомился Дигральди. – Можете идти?

— А иначе что – вы нас понесете? – мрачно спросила Дагрун.

— Если хотите – понесем. Я возьму тебя на плечи, а твою девушку донесет хоть Гарни, хоть Имальд, она же весит, как мышь! Ну, ну, как белка, – поправился он, видя, как вспыхнули глаза служанки. – Но если пожелаете, для вас приведут коней или доставят повозку. При медовом зале есть.

Дагрун взглянула на Рагнхильд.

— Лучше мы сами пойдем, да, госпожа? – сказала Рагнхильд.

Не хватало еще, чтобы их, как добычу, везли на повозке!

— Здесь недалеко! – Дигральди махнул рукой в сторону медового зала, который они уже видели. – Мигом доберемся.

Он сделал шаг, собираясь возглавить победное шестие, и вдруг что-то с шумом обрушилось у них за спиной. Трое мужчин подпрыгнули и развернулись, готовые дать отпор внезапному нападению. А Рагнхильд молча закрыла лицо рукой. Это забытый ими короб сорвался с сучка, раскрылся от удара о землю, и на траву вывалился увесистый мешок, издавая призывный звон серебра…

Дигральди переменился в лице, но тут же овладел собой и невозмутимо велел:

— Гарни, подбери.

И как он сам не подумал? При беглой дочери конунга обязательно должны быть сокровища.

Когда небольшое шествие показалось из рощи, перед медовым залом вразнобой загудели рога. Следуя через пустырь за довольным Дигральди, чей плащ развевался за могучим плечами зеленым облаком, Рагнхильд подумала: много раз она под звуки вальхорнов шла к медовому залу, но никогда, в сером платье служанки и беззащитная среди чужих, не выглядела так нелепо и убого. У себя дома она несла бы за отцом золотую чашу – теперь придерживает подол чужого платья, чтобы на него не наступить и не грохнуться на глазах любопытной толпы. Все это по-прежнему казалось ей бессвязным сном. На склоне и у подножия пригорка толпились молодые и средних лет мужчины, по виду – хирдманы. Сердце оборвалось: где-то среди них и сам Пес Хель, и вот-вот они перед ним предстанут. Диса предупреждала ее во сне над первым цветком Фрейи:

Она не медлила, она откликнулась на зов Сигтрюгга конунга, решилась на побег из дома – и пришла прямо в руки Пса Хель! Уж не обманула ли ее та белая диса, мельком подумала Рагнхильд. Останься она дома, под защитой отца – уж верно, сейчас она была бы в безопасности. А если бы Пес Хель явился за ней в Согне-фьорд, ему пришлось бы иметь дело с Харальдом. А теперь она одна, не считая Дагрун, беззащитна, как овечка… Убегая от Пса Хель, они сами вбежали прямо ему в пасть!

Где же он, Хальвдан Черный? Рагнхильд неприметно бросала взгляды на людей, что встречали их приближение одобрительными криками, но никого похожего на конунга не видела. В мыслях ее рисовалась огромная фигура: черный шлем, закрывающий лицо, черная борода, черная шкура, черный меч… Хотелось заранее зажмуриться от страха, но она крепилась, помня: она – дочь конунга Согна, дева благородная и отважная. Была бы трусихой – сидела бы дома. За смелость девушки нередко принимают свое безрассудство в слепом стремлении за любовью – а то и призраком любви, – но Рагнхильд была еще слишком молода, чтобы это понимать. Но она уже вполне осознала, какому риску подвергла себя и Дагрун. Один шаг отделяет благородную деву от «рабыни конунга», наложницы. А она еще потянула за собой Дагрун! Рагнхильд не звала подругу, но для Дагрун последовать за ней было единственным решением: с семилетнего возраста она знала, что их пути не разойдутся никогда и нигде. И теперь на Дагрун платье конунговой дочери, и это ее считают госпожой Рагнхильд. Чем им это теперь поможет? Рагнхильд все равно не убежит невесть куда, бросив Дагрун!