Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 14 – Елизавета Дворецкая

В усадьбе Кунгсхольм готовились к Йолю. Хальвдан ждал его с особенным нетерпением, с тревогой и волнением. Он и раньше во время жертвоприношений стоял возле матери – с тех пор как научился стоять на собственных ногах, – но теперь ему впервые предстояло самому, от своего имени, приносить жертвы за Агдир, и теперь уже от его удачи зависело благополучие всего народа в предстоящий год. Но вот удачлив ли он? Об этом он только в йольскую ночь и узнает. Никогда раньше Хальвдан не испытывал неуверенности в себе, однако за тот единственный вечер праздника Зимних Ночей он повзрослел и на себя прежнего смотрел как на мальчишку, которого больше нет. У того мальчишки все было просто, Хальвдан с трудом давил ростки зависти к нему. Теперь же он знал, что с самого рождения, даже до рождения попал в ловушку кровной вражды меж его же ближайшими родичами: матерью, дедом по матери и собственным его отцом. Как он смотрел бы на любую женщину, подославшую убийцу к его отцу? А эта женщина жила с ним в одном доме и была для него самым близким человеком. Матерью, королевой родного края, хозяйкой его дома.

— Как мне дальше жить с этим? – спросил Хальвдан однажды у Эльвира.

— Как раньше, – спокойно ответил тот. – Этих узоров уже не переменить. Гордись, какие сильные люди у тебя в родичах и какой тяжкий груз тебе пришлось нести с рождения. Готовься, что былое зло еще скажется.

— Но как?

— Это знают только норны. Твоя доблесть и честь в том, чтобы быть готовым. В йольскую ночь тебе нужно будет взять меч, взять воловью шкуру и расстелить ее на кургане старого конунга. Взять какое-нибудь угощение для норны. Сесть на шкуру и ждать. Норна придет и поговорит с тобой. Иные, я знаю, советуют для этого лезть на крышу дома, но это, я думаю, для тех…

— У кого рядом нет кургана их деда-конунга! – выкрикнул Бирнир, его младший сын.

Эльвир привычно замахнулся, будто хотел отвесить подзатыльник дерзкому юнцу, но по существу тот был прав. Если у тебя есть курган деда-конунга, то лучшего места для встречи с судьбой не сыскать.

— А для чего шкура?

— Вола приносят норнам в жертву, чтобы они захотели говорить.

— Значит, сначала на кургане нужно принести вола? Снять шкуру и сесть на нее?

— Целое дело! – проворчал Фрор, старший Эльвиров сын.

— А ты как думал – разговаривать с норнами! К ним сами боги ходят на поклон!

— Но разве можно норн ублаготворить жертвой? – спросил Хальвдан у Эльвира. – Ведь никто, даже боги, не знают, почему норны решают так или иначе. Почему они решили, что старый Вагна утонет, запутавшись в собственной сети, а Тор погибнет в схватке с Мировым Змеем?

— Этого никто не знает, – просто ответил Эльвир. – Решения норн – в темной бездне непознанного, конунг. На этом кончаются знания людей, а может, и богов.

— И Одина? – с сомнением спросил Бирнир: он не верил, что Один чего-то не знает. – У него же глаз!

— Мы не знаем, что знает Один.

— И этого? – В голосе Бирнира слышалось пренебрежение к слабым возможностям человеческого познания.

— И этого. Но если бы норн можно было склонить к милости жертвами, но они…

— Давно лопнули бы от мяса волов и свиней!

— То всякий мог бы купить себе счастья, но счастья на всех в мире все равно не хватит.

— Не у всякого найдется лишний вол! – заметил Фрор. – Но и зачем тогда приносить им жертвы? Если это все равно ничего не изменит?