Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 27 – Андрей Глухарёв

Вместо этого я опустился на одно колено и проверил крепление гномьего крюка. Один из лепестков прочно застрял в глубокой трещине между двумя плитами, второй уперся в основание каменной лапы горгульи. Держало надежно. Харгрим не соврал — сталь была великолепна. Затем я высунул руку за край парапета и сделал два резких взмаха ладонью на себя.

Тени внизу пришли в движение. Первым, к моему легкому удивлению, к веревке шагнул Крэг. Я приготовился к тому, что гномья сталь лопнет под весом этого ходячего шкафа с доспехами, а сам бугай рухнет вниз, переломав себе все кости. Но гигант оказался на удивление ловким. Он не стал лезть, как обычный человек, перехватывая веревку руками. Он обмотал ее вокруг своего толстого предплечья, уперся своими огромными сапогами в стену и начал подниматься, просто подтягивая себя на одной руке, словно тащил наверх мешок с зерном. Камень башни глухо скрежетал под его поступью. Когда его лысина показалась над парапетом, я схватил его за ремни кирасы и помог перевалиться на балкон. Крэг тяжело дышал, опустившись на корточки, но его мутный взгляд оставался все таким же безмятежным.

Следующей полезла Лира. Ей подъем давался тяжело. Веревка больно резала ее нежные ладони, а полы широкой мантии путались в ногах. Я видел, как она несколько раз чуть не сорвалась, болтаясь на одной руке, и тогда ее заглушенные всхлипы долетали даже до меня. Крэг подошел к краю, свесился вниз и, когда девчонка оказалась в зоне досягаемости, просто схватил ее за шкирку и втащил на балкон, как котенка. Лира рухнула на пол, хватая ртом воздух и прижимая руки к груди.

Потом поднялся Бран. Горец лез молча, сцепив зубы, стараясь не нагружать перевязанную руку. А вот Харгрим лез долго и обстоятельно, постоянно ругаясь вполголоса на то, что камень слишком скользкий, веревка слишком тонкая (хотя сам же ее и дал), а гномы вообще не приспособлены к вертикальному перемещению. За гномом на балкон бесшумной тенью скользнул Молчун. Дышал он ровно, его одежда даже не помялась. Казалось, он не залез по веревке, а просто проплыл эти пятьдесят футов по воздуху. Что-то с ним явно не так.

Наконец, внизу остался только Даррен. Бывший командир ухватился за веревку. Он лез медленнее остальных. Его движения были вялыми, лишенными привычной уверенности. Шрам на его лице казался неестественно белым в полумраке, а глаза были полуприкрыты. Он устал. Не столько физически, сколько морально. Каждый шаг в этом городе высасывал из него остатки воли.

Он преодолел уже половину пути. Двадцать пять футов над землей. Я следил за ним, оперевшись локтями на парапет.

И вдруг ветер донес до меня странные странные звуки, напоминающие постукивания множества когтей. Я подался вперед, вглядываясь в серое марево улицы. Из того самого переулка, по которому мы пришли к башне, выскользнула стая. Их было не меньше дюжины. Похожие на гулей, бледные, тощие твари, передвигающиеся на четырех конечностях с неестественной, дерганой грацией сломанных кукол.

И они шли точно по нашему следу.

Гули высыпали на площадь перед башней. Они остановились точно в том месте, где мы стояли несколько минут назад, принимая решение о подъеме. Их морды с разинутыми, слюнявыми пастями задвигались из стороны в сторону. Они шумно втягивали воздух, улавливая запах нашего пота, страха и крови, оставшейся на бинтах Брана.