Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 137 – Андрей Глухарёв

Чернокнижник неспешно поднял голову. Во взгляде, обращенном на Молчуна, не было ни ярости, ни страха — только скучающее раздражение мастера, у которого криворукий подмастерье в очередной раз испортил хорошую заготовку. Растрескавшиеся, бескровные губы старика дрогнули, выталкивая короткий скрежещущий звук — будто ржавое лезвие царапнуло по стеклу.

И в ту же секунду на Молчуна обрушилось нечто.

Никакого пламени, никаких молний, ни сгустка тьмы, который можно увидеть глазом. Просто сверху рухнула тяжесть — немыслимая, будто на наемника опустилась подошва великана, невидимого и равнодушного к тому, что под ней хрустнет. Гранитные плиты под ногами Молчуна с грохотом просели, разошлись веером трещин. Тело вмяло в камень. Раздался мокрый, гадкий хруст ломающихся костей — от этого звука у меня свело челюсть. Фигура в черном плаще расплющилась о пол, застыв в позе, которую не смогло бы принять ничто живое.

Я не успел ни крикнуть, ни спустить арбалет. Первыми среагировали те, от кого я меньше всего этого ждал.

Из-за моего плеча, едва не задев ухо, со свистом пролетел латунный цилиндр. Харгрим. Голова гнома работала быстрее заклинаний — он оценил расклад за один вдох и не стал тратить время на слова. Снаряд коротко чиркнул дугу в воздухе и глухо стукнулся о брусчатку прямо между сапог Призывателя.

Щелчок запала.

Вспышка выжгла зал добела на долю секунды. Огонь ударил вверх, окатив старика жаром и колючей каменной крошкой. Призыватель, не ожидавший от нас такой примитивной подлости, отшатнулся. Пламя лизнуло изодранный плащ, он вскинул рукав, закрывая лицо, и надсадно закашлялся — теряя на один драгоценный миг хватку над происходящим.

Этого мига хватило.

Я вжал приклад гномьего арбалета в плечо. Мир сузился до бронзовой мушки. Не грудь — там было гнилое дерево, не пробьешь. Не голая кость правой половины лица. Я поймал в прицел единственный живой, мутный, но еще зрячий глаз.

Палец мягко, на выдохе, потянул спусковую скобу.

Тетива лязгнула. Короткий бронебойный болт пересек расстояние быстрее удара сердца и вошел точно в цель. С тошнотворным чавканьем глаз лопнул. Снаряд прошил глазницу, с хрустом пробил череп и вылетел из затылка, выбив фонтан почти черной, загустевшей крови вперемешку с осколками кости.

Из разодранного горла старика вырвался крик — визгливый, дрожащий, нечеловеческий вой, в котором смешались скрежет железа и шипение пара. Но вопреки всякому здравому смыслу он не упал. Призыватель качнулся назад, но ноги удержали его на земле. Левой рукой, дрожащей, он прижал ладонь к тому, что секунду назад было его лицом, а правую вслепую вытянул в нашу сторону.

Воздух вокруг его скрюченных пальцев начал густеть. Пространство поплыло маревом, отзываясь низким сверлящим гулом — я ощутил эту дрожь кожей, волоски на затылке встали дыбом. Он стягивал остатки своей гнилой души для последнего удара, который должен был размазать нас по этим стенам.

Мы бы не успели уйти. Но у нас был свой козырь.

Слева взревел Крэг. Не человеческий крик злости — рык горы мяса, разом отбросившей все страхи. Гигант сорвался с места, вложив в прыжок весь вес своего бронированного тела. Брусчатка треснула под коваными сапогами. В воздухе тускло сверкнуло широкое лезвие секиры.

Удар пришелся точно. Сталь врезалась в вытянутую руку Призывателя с мокрым сочным хрустом — не просто перерубила кость, а снесла руку вместе с плечом, отшвырнув окровавленный обрубок к стене раньше, чем заклинание успело сорваться с мертвых пальцев. Марево в воздухе лопнуло, осыпавшись безвредными искрами.