Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 124 – Андрей Глухарёв

Голос Эль-Карнаха стал еще тише, почти сливаясь с шорохом ветра.

— Сейчас он бежит вверх. К свету, к выходу из города. Глупец. Не понимает, что Венец — это маяк. Как только корона покинула пределы моей усыпальницы, она вспыхнула для Ока ярче тысячи солнц. Хозяин города просыпается. Сон Дракона прерван. И он уже чует запах своей любимой игрушки.

Серебряные нити замерцали, силуэт Архитектора стал прозрачным, растворяясь в воздухе.

— Бегите, — донеслось последнее, затихающее эхо. — Если не хотите стать частью его трапезы.

Свет погас. Зала снова погрузилась в тяжелый мрак, освещенный лишь зеленым пятном гномьего фонаря.

Я стоял неподвижно, переваривая услышанное. Слова Архитектора выстраивали новую, отвратительную картину реальности. Призыватель забрал Венец. Ушел наверх. И прямо сейчас, пока мы стоим в этой крипте, весь Эре-Нергал пробуждается, чтобы растерзать вора.

А значит, до ворот он не дойдет. Его разорвут на куски вместе с козлоногими ублюдками. И Венец снова останется лежать в луже черной крови — дожидаясь, пока его заберет Хозяин. Или мы.

Я медленно выдохнул. Холодный расчет вернулся, вытесняя страх от пережитых видений.

— Значит, план меняется, — негромко произнес я, поворачиваясь к отряду. — Мы больше не ищем тайник. Идем на перехват. Чернокнижник прорубит нам дорогу наверх, соберет на себя все дерьмо этого города, а мы пойдем по его следу и заберем корону с его трупа.

Договорить я не успел.

Весь Эре-Нергал содрогнулся. Это было похоже на настоящее землетрясение. Пол ходуном пошел под ногами, с купола Усыпальницы посыпался каменный дождь. Лира вскрикнула, падая на колени, Крэг широко расставил ноги, балансируя с секирой. Я ухватился за край пустого постамента, чтобы не упасть.

А затем, немыслимо далеко наверху, за толщей камня и мертвых улиц, раздался низкий, протяжный, вибрирующий гул — не похожий на вой нежити. Так исполинское древнее существо, веками спавшее под толщей океана, делает первый жадный вдох перед тем, как всплыть на поверхность. Звук проник сквозь толщу стен гробницы, прошел сквозь кости, заставив каждый нерв заледенеть от первобытного ужаса.

Тот-Кто-Во-Тьме окончательно проснулся.

Сон Дракона закончился.

Время истекло.

Я отпустил постамент. Выпрямился. Взглянул на Харгрима, сжимающего фонарь, на побледневшую Лиру, на непоколебимого Крэга, на безмолвную тень Молчуна.

— Ну что, господа, — я криво, злобно усмехнулся, хотя внутри все сжалось в тугой узел. — Добро пожаловать в настоящий Эре-Нергал. На выход. Бегом.

Мы вывалились из узкой глотки колодца на мощеные плиты двора — грязная, потрепанная кучка тряпья, которую Эре-Нергал выплюнул обратно, не найдя в ней проку. Последние футы подъема по ржавым, зазубренным скобам я преодолел на голом упрямстве, без единой ясной мысли в голове. Плечи и предплечья горели, будто под кожу мне залили расплавленный свинец, а изрезанные ладони пульсировали тупой болью, отдававшейся где-то внутри моей головы. Но вся эта телесная маета показалась сущим пустяком в сравнении с тем, что рухнуло на нас в ту секунду, когда мы переступили невидимую черту усыпальницы Эль-Карнаха.

Тишина осталась там, внизу, в камне. А здесь, наверху, мир взбесился.

Шум ударил меня, вжав спиной в шершавый барельеф. Даже не шум — плотная, дурная волна, пробившая камень, брусчатку, подошвы сапог, добравшаяся до самых костей. Гул. Низкий, утробный вой тысяч глоток, слитый в один нескончаемый стон. Он метался между исполинскими стенами зиккуратов, множился в узких переулках и обрушивался сверху, с багрового неба, где воронка Сна Дракона теперь наливалась черным гнойным светом.