Книга Печать безумных. Безымянные, страница 225 – Екатерина Гичко

Она разжала пальцы, и госпожа Ахиша судорожно и глубоко задышала, прикрывая горло ладонями.

— О, прости, — Лирка опустилась на корточки и по-свойски облокотилась на колени консери, смотря на неё снизу вверх с мягкой полуулыбкой. — Слегка пережала. Приятные впечатления? Так же задыхался Весхалий, когда ты зажимала горло его свободе.

Лицо свекрови окаменело. Её до жути пугало почти спокойное, ласковое выражение лица Лирки. Появилось ощущение, что она заперлась в одной карете с голодным монстром.

— Как же я тебя ненавижу, — нежно пропела магичка, одаривая консери солнечной улыбкой.

— Ты даже не знаешь, что пришлось перенести мне ради рождения Весхалия! — выдохнула госпожа Ахиша, на краткий миг загораясь прежней злостью. — С каким трудом оно мне далось! И какое отчаяние принесло!

— Да? — Лирка распахнула глаза в наигранном удивлении и тут же переменилась в лице, хищно прищурившись и змеёй зашипев: — Я едва не потеряла своего ребёнка, когда носила его! Он стал для меня такой неожиданностью, что я, глупая девчонка, едва не решилась от него избавиться. Я едва смогла его родить. Я так боялась, что перенесённые тяготы скажутся на его здоровье. Я рыдала, не зная, что мне делать и к кому обратиться за помощью. Я рыдала уже оттого, что боялась кому-то сказать о своей беременности! И теперь ты являешься и говоришь, что мой обожаемый сын, который дался мне таким трудом, которого я слепо обожаю и ради которого готова на любое преступление, твой⁈ Милая, — магичка раздвинула губы в улыбке, демонстрируя крепко сжатые зубы, — мой прекрасный и замечательный сын только мой. Я не позволю тебе считать, что мой мальчик обязан нести ответственность за твоё безбедное существование. Думаешь, я не знаю, почему ты приехала ко мне? Потому что твой муж не способен зачать тебе ребёнка, и ты боишься потерять место консери.

— Этот ребёнок единственное продолжение рода Шиндый! — яростно прохрипела Ахиша.

— Без драмы, — презрительно дёрнула губами Лирка. — У твоего мужа есть кузен, подаривший семье двух сыновей.

Глаза консери полыхнули такой ненавистью, что полностью вытеснили страх перед невесткой.

— Пусть род Шиндый забудет о моём сыне, — Лирка приподнялась, выпрямляясь. — Иначе ты пострадаешь первой. И я способна держать обещания, поверь.

Она вышла из кареты, захлопнув за собой дверь. Губы консери затряслись, горло задрожало, и глаза госпожи Ахиши налились злыми слезами.

Лирку распирало и душило бешенство. Никто и никогда не вызывал у неё такой ненависти. Даже одиннадцать лет назад, когда госпожа Ахиша, глядя ей в глаза, отказалась давать лекарство, требуя, чтобы Весхалий «приполз сам», она не ненавидела эту женщину так сильно. Ненависть приняла другие размеры, когда Лирка сама стала матерью. Боги, да она ненавидела даже ту себя, которая когда-то сомневалась и в страхе думала избавиться от ребёнка!

«И без нас прекрасно справилась»,— в голосе глубоко впечатлённого Ирреса звучало почтение.

«Спокойнее, Лиркая,— твёрдо и вкрадчиво произнёс господин Наэш. — Увы, с таким отношением тебе придётся столкнуться ещё не раз».

Лирка не могла успокоиться. Она не понимала, не могла понять, как можно относиться так к своему сыну? Она сама не была рада, когда поняла, что беременна. Но… разве ребёнок был виноват в том, что он нежданный и нежеланный? Сердце сжималось при мысли, что её Ханён мог стать одиноким, едва родившись. Кому, как не матери, помочь ребёнку не чувствовать вину и ответственность за то, что он родился не таким или в неподходящее время? Разве это его вина?