Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 290 – Екатерина Гичко

— Твоя правда, — прошамкала И-вар.

— Так вот, отец твой главным жрецом стал лет триста назад, а до этого простым ходил. Он со своим Господином много битв пережил, трое врат сменил, пока до нас не дошёл. И у нас в бою сместил и вытурил из города прежнего главного Господина, тот вынужден был занять другие врата. Мужчина он не очень приятный, зла от него особого не видели, но и любить не любили. Лет шестьдесят назад случилось, что Господин его зачем-то тронул твоего Господина… Наши всякое болтают, никто точно не знает, чем он его из себя вывел, но песчаный бока ему знатно намял, причём на глазах смертных. А у нас как: если один Господин сильнее другого, он главнее. Только песчаному всё равно на эти почести, так что Господин твоего отца одним из главных и остался, но народ-то теперь шепчется, что не Ша-нора-хи, а Ша-нора-х.

— Может, и повеличали бы жреца песчаного главным, — вступила бабка И-вар, — но если Ша-нора-хи просто недолюбливают, то Е-мин-ха откровенно не любили. Он важничал, конечно, но поддержки не дождался. А тут ты появился. Смотри, как бы папаша в тебе соперника своему положению не увидел.

Пока «отец» относился к нему весьма и весьма приязненно. Явно тяготился ролью, но старался уделять Мхяну внимание. Тот в свою очередь разыгрывал очень понимающего сына, который знает, что отец его оборотень занятой, и не требует, чтобы тот был с ним ежечасно. В тайне даже надеется на обратное. Ша-ван-х тоже относился к Мхяну довольно мягко, хоть и холодно. Его жена, По-нари, единственная, кто утратил к Мхяну расположение после того, как тот стал сыном главного жреца. Парень подозревал, что Ша-ван-х не стал говорить жене правду, и та переживала, что Мхян потеснит её мужа в борьбе за блага, которые мог дать своим детям Ша-нора-хи.

Но на Миану её неприязнь не распространялась. Её дочка была несильно младше Мианы, и По-нари глубоко сочувствовала малышке, оставшейся в таком нежном возрасте без матери. У них с Мхяном дело порой чуть ли не до драки доходило, и парень едва ли не силой выдирал малышку из рук женщины после кормления. По-нари — да и не только она — не понимала, почему Мхян постоянно таскает сестру с собой, но он постоянно повторял: «Мой сестра, мой забот!» — и глупо хлопал глазами.

Мхян узнал также, что в Рото-Ё есть ещё два жреца. Но один за какой-то надобностью уехал на юг Хоётора, а вот второй, самый-самый главный из главных жрецов, вроде бы и не уехал, но его не было. Непонятная какая-то история. Мхян и так неважно язык знал, а местные ещё говорили загадочно, намёками, тонкость которых понять было очень сложно.

Но лучше было бы сделать ноги до знакомства с этим неведомым главным из главных. Увы, до южной границы от Рото-Ё было далеко. Теперь Мхян знал это точно. Летающих драконов в городе не водилось, да и в окрестностях тоже. А пускаться в долгий пеший путь с маленьким ребёнком на руках — такая себе затея. Мхян уже прикидывал и так, и этак, но картина рисовалась откровенно удручающая. Правда, теперь у него теплилась робкая надежда, что учитель сам их найдёт: купая Миану, Мхян заметил на её левой пяточке едва заметный бледный узор. Строгая симметричность видимых частей рисунка позволила ему надеяться, что господин Руахаш пересилил себя и всё же нанёс на тело дочери татуировку.