Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 287 – Екатерина Гичко

Заметив любопытный взгляд, мужчина посмотрел на неё жёлтыми, как янтарное стекло глазами, неожиданно мягко улыбнулся и что-то сказал, вопросительно приподняв брови.

«Ты что-то хочешь узнать, дитя?»— язвительно повторил на хоёторский манер Господин.

Дитя? А-ара удивлённо распахнула глаза. Она? И только после этого девушка заметила едва наметившиеся лучики морщинок в уголках глаз незнакомца и наконец смогла осознать, что он гораздо старше неё. Смутившись и испугавшись, она резко отвернулась и уставилась на То-нии.

Руахаш украдкой, чтобы не побеспокоить девичьих чувств, рассматривал сидящую под самым кустом девочку. Очень-очень юная, совсем ребёнок. Перепуганная и хорошенькая как все дети. Перемазанная и в затрёпанной одежде, которую не мешало бы заштопать в некоторых местах. Осунувшаяся и явно терпящая лишения. И почему этот ребёнок один?

Жрец посмотрел ниже, на таращившую на него глаза куницу. Подруга? Мать? Сестра? Эта женщина побойчее дрожащей девочки. И… Взгляд скользнул на брюшко. И явно в тягости.

Пытаться что-то выспрашивать он не стал.

Драконы вернулись спустя час. Самец шёл, виновато согнув шею и волоча за собой крылья. Самка же шла с гордо развёрнутой грудью и выглядела весьма довольной. Девчонка тут же подскочила, прихватив куницу, и побежала к ящеру. Что-то укоряюще затараторила, чётко проговаривая и вытягивая слоги. И, запихав подругу за пазуху, потянулась торопливо увязывать разорванный повод.

Руахаш осмотрел спину дракона. Никаких вещевых мешков. Висела только пара сапог и рулон ткани, возможно, одежды. Во рту появился неприятный привкус, какой мучил Руахаша всегда, когда он проходил мимо чужих горестей. Но именно сейчас он не мог позволить себе решать чужие беды. Где-то там впереди пульсировала и звала его поисковая печать. Пульсировала и звала, пока его дочь, его крохотная беззащитная Миана жива. Он не мог оставить своего ребёнка ради чужой судьбы в очередной раз.

Посмотрел, как девчонка неловко увязывает повод, сплетённый из чего-то жесткого и колючего, и пошёл к своему ящеру. Расстегнул подпругу и стащил седло. Девочка испуганно отшатнулась в сторону, когда он подошёл к ней, и Руахаш сгрузил седло у её ног, после чего подошёл к насторожившемуся дракону. В горле ящера заклокотал рык, но мужчина свистнул строго и резко, призывая строптивца к порядку. Тот мигом присмирел, ощутив сильного всадника.

Пошептав на лезвие кинжала заклятие, Руахаш свистом заставил дракона лечь и начал срезать на холке и между лопаток гребни. Заклятое лезвие резало их как масло. Дракон боли не чувствовал, но понимал, что что-то не так, и испуганно порыкивал. Впрочем, подниматься не смел. Девочка в ужасе попискивала сзади, но успокоилась, увидев, что дракон не орёт от боли. Закончив, Руахаш водрузил на расчищенное место седло, свистом поднял ящера на лапы и застегнул подпругу. После стащил с себя ремень и развернулся в девочке. Та, зачарованная его действиями, не сразу опомнилась и не успела отшатнуться, когда он подошёл ближе и накинул на её талию пояс. Застегнув его, Руахаш за кольцо на ремне подтащил её ближе к ящеру и показал, как защёлкивать пристяжной ремень. В глазах девчонки вместе с пониманием заблестели слёзы, и она, что-то залопотав, попыталась схватить его за руку. Руку Руахаш не дал, но привычным жестом нарисовал на лбу оторопевшего ребёнка круг и ткнул в его центр, благословляя.