Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 99 – Екатерина Гичко

И когда удовольствие достигло вершины, когда мышцы лона сжались так сильно, что больше терпеть было нельзя, она ахнула и попыталась вывернуться, ускользнуть, но Риш сжал руки крепче и задвигался жёстче, быстрее. И Лирка, слабо вскрикнув, выгнулась под ним и, не выдержав, вцепилась зубами в его плечо. Всё тело скрутило удовольствие, и женщина выгнулась струной навстречу продолжающимся толчкам.

Эта сладкая мука была как освобождение. Напряжённые до предела мышцы разом расслабились, и Лирка ощутила себя совершенно безвольной и покорной, готовой сделать всё ради этого мужчины, который сделал ей так приятно. Продолжающиеся толчки воспринимались уже с болезненной чувствительностью, но она не пыталась вывернуться. Она лихорадочно целовала судорожно сжатые губы Риша, его напряжённую шею, гладила спину, пытаясь лаской показать ему, как же хорошо ей было. Глухо зарычав, мужчина последний раз с силой вжался в неё и, накрыв её дрожащие губы своими, жадно поцеловал.

Некоторое время они просто лежали в объятиях друг друга. Риш нежно, почти не думая, гладил подрагивающие ноги Лирки, а та крепко обнимала его за плечи и пыталась унять тяжелое дыхание. После пережитого удовольствия накатила слабость. Мышцы размякли, шевелиться больше не хотелось. И думать тоже. Мысли текли лениво и были бессвязными обрывками воспоминаний недавней близости. Проблемы, недавняя ссора — всё забылось. Лишь иногда проскальзывало ленивое недоумение: и чего они так долго медлили?

Риш всё же приподнялся, выскальзывая из Лирки, но откатываться в сторону не стал. Опять накрыл её собой, навис, и, лениво улыбнувшись, спросил:

— Погонишь меня теперь прочь? Ошибка и всё такое… А?

Лирка в ответ недовольно искривила губы и надменно приподняла подбородок.

— Я не ошиблась.

— Прекрасно, — расплылся в улыбке Риш и опустился ниже, укладывая голову на её грудь. — Главное, не забудь об этом утром.

Лирка проснулась от шума дождя за окном и голоса Ирреса.

— Эй, там ливень начался, так что я вернулся! — довольно громко сказал подселенец из главной комнаты. Помолчал и уже тише пробормотал: — Спят уже. Ладно, и мы спать пойдём.

Скрип досок затих, раздалось шевеление за стеной, в соседней комнате, где Иррес, видимо, устраивался на Лиркиной постели.

Замершее от испуга сердце зашлось в галопе, и Лирка преисполнилась ужаса.

О Тёмные, что она натворила? Да никогда в жизни она больше злиться не будет! Вот вообще никогда-никогда! Как теперь выпутываться?

Пытаясь сдержать участившееся дыхание, Лирка осмотрелась, выискивая глазами одежду. Так, надо встать, одеться и добежать до помывочной. А дальше… Дальше она придумает потом. Сейчас главное выбраться и тихонько, чтобы Иррес не поймал, выйти из дома.

Стоило пошевелиться, как на плече и бедре сжались сильные пальцы, а ухо опалил горячий и довольно бодрый шёпот.

— Я не пьян, Кая. В этот раз сбежать не получится.

К рассвету Лирка всё же смогла выскользнуть из объятий хайнеса и одеться, пока он сонно шарил рукой рядом с собой. Но выскочить из комнаты до его пробуждения не успела.

— Ты куда? — недовольно шипел мужчина, выбегая из спальни скачками и на ходу натягивая штаны.

— Мыться! — разъярённой кошкой ответила Лирка, смотря куда угодно, но только не на мужчину.