Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 96 – Екатерина Гичко

Кожу обдало влажным теплом, и Риш ошалело заморгал, ощутив, как его повело и как самообладание едва не ускакало в неведомые дали.

— Я ведь могу?

Лирка смотрела в светящиеся в полумраке хитро прищуренные глаза, а внизу живота сворачивалось клубком возбуждение. Хотелось слегка шевельнуть бёдрами, сжать их, чтобы почувствовать чужие пальцы сильнее. И прищурилась в ответ.

— Посмей.

И Риш скользнул вниз так быстро, что на какой-то миг Лирка испугалась. На одно крошечное мгновение разум проснулся, но тёмная властная бездна, пробудившаяся в момент гнева, легко загасила его. А мужчина ей помог! Поцелуи искрами рассыпались по животу, и Лирка, тихо ахнув, выгнулась им навстречу. Риш ненадолго приподнялся и одним рывком стащил с неё и штаны, и портки, и, не успела Лирка хоть как-то отреагировать, принялся целовать её бёдра, их нежную внутреннюю часть. Прикусывать кожу, пахнувшую травяным мылом, проминать напряжённые мышцы и с удовольствием прислушиваться к сдавленным стонам и тихим вздохам. И постепенно подбираться выше и выше.

Когда горячие губы накрыли её прямо между ног, Лирка ахнула и изумлённо распахнула глаза.

— Нет! — ломко выдохнула она и вцепилась пальцами в волосы мужчины. — Нет… нельзя…

Риш слегка приподнял голову, и Лирка увидела хищно светящиеся глаза.

— Ты же позволила, — горячее дыхание овеяло кожу, и мужчина, высунув язык, коснулся им самого чувствительного и напряжённого места.

— Я… не думала, что это прямо… там…В-выше…

— Правда? — Риш опустился ниже, накрыл губами влажное тепло между её ног и провёл языком.А затем немного отстранился и поинтересовался: — Мне прекратить?

Лирка уже не держала его за волосы и впивалась побелевшими пальцами в одеяло. Проснувшееся тело, столько лет терпевшее воздержание, требовало ласк. Нет, она не чувствовала стыда. Только то, что происходящее не очень правильно. Но… Он, этот мужчина, ведь знает, что делает? Если он это делает, значит, целовать тактоже можно.

И она, ничего не ответив, просто откинулась назад. И тут же вскрикнула, когда мужские губы прижались куда увереннее, а язык стал вести себя значительно наглее, проникая прямо туда, в самую глубину. Лирка растерянно и ломко ахнула, сжала задрожавшие бёдра, а затем и вовсе закрыла рот руками. Пугливо посмотрела на закрытое окно, вспомнила, что не убрала печать молчания и та всё должна действовать, и вновь уплыла в марево возбуждения.

О, Тёмные, разве так можно? Упругий и горячий язык показывал, что очень даже можно. Он бесстыдно-откровенно проникал внутрь, скользил по коже снаружи, а губы смыкались на ужасно чувствительном местечке между складками. Было так хорошо, что от низа живота по всему тело расходились судороги, лежать спокойно не было никаких сил, и она крутилась, словно пыталась вывернуться, напрягалась и выгибалась, упираясь бёдрами в широкие плечи.

— Может, мне всё же прекратить? — Риш отстранился и с улыбкой поцеловал подрагивающую внутреннюю сторону бедра.

— Да почему ты так много болтаешь? — в отчаянии простонала Лирка.

Она чувствовала, что освобождение от сладостного напряжения близко, и промедление вызвало ярость. Но стоило рассмеявшемуся мужчине вновь поцеловатьеё… О, да, эти ласки были именно поцелуями! Глубокими, жаркими, ужасно неприличными, но совершенно правильными. И когда язык в очередной раз скользнул внутрь, мягко огладил нежные стенки, напряжение между бёдрами достигло предела, и Лирка со слабым вскриком дёрнулась и судорожно сжала ноги. Тело скрутило в удовольствии, и женщина, извернувшись, уткнулась щекой в одеяло и стиснула его в пальцах. Перед глазами вспыхнули цветные круги, дыхание застыло в груди, а затем вырвало короткими, почти плачущими выдохами. По ногам к коленям хлынуло тепло, и тело, избавившееся от напряжения, вдруг стало лёгким-лёгким и слабым-слабым. Стало так хорошо, будто не существовало больше никаких проблем и отпустили все тревоги.