Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 484 – Екатерина Гичко

Он увидел перед собой девушку хуани-са. Темноволосую, с длинными толстыми косами. С раскосыми тёмными глазами и тонким, немного вытянутым скуластым лицом. Но в то же время она не была похожа на девушку хуани-са. Слишком прямой взгляд, почти дерзкий. Само положение рта и уголков глаз как будто немного иное, более… весёлое? Насмешливое? А не строго опущенное. Вроде своё и чужое.

— Да, Хо-син-х, — всё же ответил он.

— У-у-у, — девушка осмотрела его с неприличным для её пола восторгом, — какой у меня красивый брат! Я И-тия, твоя сестра по крови матери и отца.

Хо-син-х невольно поискал взглядом Ву-нора-ри, чтобы посмотреть, как тот отреагирует на упоминание прежнего мужа своей жены, но того не оказалось рядом.

— Мама тебя очень ждала. Если бы ты сам не приехал и если бы мама не затяжелела, то папа бы на следующий год повёз её в степь по привычному пути хуани-са. Там бы и встретились. А так хорошо, что сам приехал. Папа говорит, неспокойно на юге. И если и ехать туда, только ему одному.

Хо-син-х был и согласен, и не согласен с Ву-нора-ри.

— Смотрю, из тебя, как и из папы, слова не вытянешь, — девушка хихикнула. — Ты садись, — она указала на деревянный лежак. — Мама сейчас выйдет. Ей в последние два волчака совсем тяжело по утрам вставать. Ребёночек тяжёлый да беспокойный. Но она уже причёсывалась, когда ты у ограды появился. Ты садись, садись, — повторила она. — А я сейчас на стол соберу. Как раз к утренней трапезе поспел.

Она скрылась на кухне, и Хо-син-х осторожно опустился на лежак. Мягкий тюфяк промялся под его весом. За спиной у окна зашелестели на ветру кусты. Внутри царила сумятица.

Странный дом, странная жизнь.

Крепкая дверь, ведущая вглубь дома, бесшумно отворилась, и внутрь тяжело ступила мать. Хо-син-х встал и изумлённо приоткрыл рот.

Он запомнил мать как строгую женщину с суровым и несколько измождённым лицом. Тяжёлая жизни наложила отпечаток на её внешность, она выглядела старше, чем могла бы, нити седины серебром прошивали её чёрные волосы. Бледное и блеклое лицо сложно было назвать красивым. Он запомнил её именно такой, уставшей от бессонных ночей, вызванных тревогами из-за «погибших» жён, войны с Салеей и беременностью.

Сейчас он не смог узнать её сразу. Точнее, он узнал её, но не мог поверить, что видит именно свою мать. Вышедшая женщина тоже была бледна, и под её глазами лежали серые тени. Но измождённость, которую накладывала текущая беременности, не шла ни в какое сравнение с той страшной усталостью, которая стирала само лицо.

У его матери оказалось живое и приятное лицо. Нежное, сейчас немного пополневшее. Обычно бескровные тонкие губы алели и казались шире. Глаза сияли от радости, которую не замутняли бесчисленные заботы и непроходящая усталость. Видеть мать без покрова было очень непривычно. Тяжёлая чёрная коса лежала на округлившемся плече и серебрилась свидетельствами того бесценного опыта, которым одарила её непростая жизнь. Одета она была в широкое желтовато-белое платье, закрытое и с длинными рукавами, ткань которого мягко лежала на её сильно — очень сильно — округлившейся фигуре.

— Хо-син-х, — мама с счастливой улыбкой засеменила к нему, как-то странно переваливаясь в мягкой обуви.

Оторопевший, ни разу не видевший мать столь сильно беременной Хо-син-х безропотно позволил себя обнять и закаменел от напряжения, когда почувствовал прикосновение чужого живота. Горячего и живого.