Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 487 – Екатерина Гичко

Стремление выйти замуж Хо-син-х мог понять. Каждой женщине нужен муж. И он одобрил бы А-ару, если бы не знал от матери же, чья кровь течёт в дочери А-ары. Противоречивые чувства тихо ворочались в его душе.

— Тётушка! — донёсся весёлый мужской голос, что-то хрустнуло, а затем послышался частый топот.

Хо-син-х бдительно приподнялся, несмотря на мамину доброжелательную улыбку, с которой она смотрела в окно.

Из-за кустов вынырнули два парня. Один из них поразил Хо-син-ха как И-тия тем, что был похож на выходца из хуани-са. Высокой, с широкими плечами, но ещё юношески стройный. Чёрные как вороново крыло волосы, смуглая кожа и тёмные раскосые глаза. Лицо то же и вроде не то. На лицах мужчин хуани-са лежала печать внутренней сосредоточенности, сдержанности и суровости. Хранили своё достоинство они величественно и невозмутимо. На лице же этого юноши было написано истинно мальчишеское легкомыслие. Глаза лукаво прищурены, губы таят насмешку, и, казалось, что парень вот прямо сейчас готовит какую-то показу.

Товарищ его происходил из другого народа, но и его лицо Хо-син-ху отчего чудилось знакомым. Высокий, весь покрытый золотистым загаром, он носил длинные светло-русые волосы и так же лукаво, как и первый, щурил светлые глаза.

— Тётушка, — вновь позвал тот, что был больше похож на хуани-са, — дядька А-ни-ри сказал, что брат приехал. Соврал или правда уже тут?

— Здесь он, — И-тона с улыбкой посмотрела на сына.

Парни наконец увидели в окне суровое лицо Хо-син-ха, пихнули друг друга в бока и заинтересованно распахнули глаза.

— Сыновья То-нии, — представила их И-тона, и Хо-син-х понял, почему второй казался ему таким знакомым: больно уж на мать свою похож. — Старшего ты видел, когда он совсем маленьким был, — она кивнул на черноволосого. — То-зиш. А То-хин родился уже здесь.

Хо-син-х сжал губы. И этим не дали имени отца, а у старшего и вовсе забрали. Мать правильно истолковала его угрюмое выражение.

— То-нии сильно обижена на твоего отца, — тихо произнесла она. — Не в её нраве обиду терпеть и носить внутри. Она резка, но честна.

Слух у парней оказался отменным.

— Ага, прям очень честна, — То-зиш подошёл первым и навалился на подоконник. — Про отца вообще ничего не рассказывает, чтобы не врать. А хорошо про него она говорить не хочет. Нам тётушка И-тона рассказывает. Она умеет хорошо говорить, да и видит хорошее во всех. У-у-у, какой большущий, — он с восторгом уставился на живот И-тоны. — А если их там двое?

— Две дочери? — То-хин ехидно оскалился. — Чтоб у дяди было их четыре?

— Хватит насмешничать, бедокуры, — с улыбкой осадила их И-тона, а сама нежно порозовела.

И, глядя на её окрасившиеся цветом щёки, Хо-син-х вдруг перестал сердиться. То, что происходило сейчас вокруг него, всё ещё казалось ему неправильным, и тело зудело как истыканное занозами. Но вот эта нежная улыбка матери, краска на лице, вызванная радостью, её тихий покой — это было правильно. Добротный дом был правильным, крепкие сильные тела братьев, какие получались, если мальчишки с самого рождения хорошо и сытно ели, то были правильными. Сама жизнь казалась ему неправильной, но те, кто в ней жил, выглядели правильно.

— Занятие какое есть у вас, бедокуры? — Хо-син-х постарался перенять насмешливый тон матери, чтобы совсем уж каменной глыбой не казаться.