Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 483 – Екатерина Гичко

Из распахнутых окон доносился какой-то неясный шум, из трубы тянулась полоса дыма. Хо-син-х прислушался, надеясь уловить знакомый голос матери, но слышал лишь звонкий девичий голосок и иногда, совсем редко тяжёлый мужской бас. Гремела кухонная утварь, приятно тянуло чем-то съестным.

— Папа, там у ограды кто-то, — в голосе девушки не было никакого страха, только беспечное любопытство. — Выглядит не как наш. На меня, — она хихикнула, — немного похож.

Сердце в груди затяжелело. Мать передавала, что родила дочь, но упоминала её нечасто. Словно не хотела ворошить этим нехорошую память об отце, всё ещё гулявшую по становищу и уже превращавшуюся во что-то похожее на страшилку.

Дверь отворилась, и на крыльцо вышел высокий, с широкими плечами оборотень. Беловолосый, с белой же окладистой бородой. Он мрачно и тяжело посмотрел на гостя, и от его светлых, почти ледяных глаз продрал кожу озноб. Хо-син-х почему-то сразу почуял в нём медведя, но не такого, как он сам, а северного, живущего во льдах и лютом холоде.

— Хо-син-х? — вместо приветствия спросил оборотень

Все заготовленные сдержанные слова благопожеланий застряли в горле. Хо-син-х просто кивнул, и хозяин дома посторонился.

— Проходи. Не стой на черте.

— Это он, да? — донеслось из глубины дома взволнованное.

— На стол собери, хватит крутиться, — ответил Ву-нора-ри и прошёл внутрь.

Не хотел Хо-син-х ступать на чужую территорию, но теперь отказ был бы оскорблением. Стиснул зубы и тяжело зашагал по каменной дорожке.

Внутри пахло кашей, травами и деревом. Из небольшого закутка, где полагалось разуться, Хо-син-х вышел в просторную комнату и с непривычки замер, настороженно оглядываясь. Когда жизнь твоя проходит в шатре, такой простор в закрытом помещении заставляет чувствовать себя уязвимым и неприкрытым. Окон здесь было аж три, все распахнуты, и свежий утренний ветерок качал кружевные завеси. Два окна шли по северной стороне и одно по западной, самой короткой из стен. Около неё стояла длинная деревянная лежанка, тоже красиво убранная узорами и укрытая мягким цветастым тюфяком, покрывалами да подушками. На лежаке стояла корзинка с вязанием, и Хо-син-ху почему-то показалось, что это принадлежало его матери.

У самого дальнего из окон стоял чисто убранный стол, а под ним две большие корзины. Что в них, видно не было, но запах свежевыструганного дерева шёл именно оттуда. Ещё один стол стоял у следующего окна и больше был похож на сундук. Таким уже цельным виделся, не на тонких ножках стоял.

У противоположной стены рядом с распахнутой дверью были плетёные большие стулья. С высокими спинками, упорами с двух сторон и больше походили на седалища, на которых сидели каменные изваяния в заброшенных давным-давно городах Хоёторах. По стенам висела вышивка, резанные по дереву картинки, что-то малёванное красками по ткани. Чувствовалось излишество, присущее всему Рото-Ё, но в то же время крепкая хозяйская рука была видна везде.

Из комнаты внутрь дома вели две двери. Одна была приоткрыта, и из неё тянулись запахи еды и звон утвари. Вторая же была плотно закрыта и выглядела тяжело и неприступно.

— Ты Хо-син-х? — из-за открытой двери выглянула девушка.

Мужчина оторопел, когда увидел её юное и свежее лицо, хорошенькое, каким может быть только лицо юной девушки, но приятное по какой-то иной причине. Может, из-за весёлого блеска в глазах и слишком прямого взгляда.