Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 38 – Екатерина Гичко

— Пусть всё остаётся как есть, — продолжил разум. — Для меня это уже не имеет значения.

— Для другого вас имеет, — Лирка вспомнила сумасшедший взгляд мальчишки.

— Другой я безумен. Он сам не понимает, что имеет для него важно.

— Но…

— Представь себя на месте Ирреса, — неожиданно предложил разум. — Представь, что это тебе причинили такую боль. Ты отомстила, едва выбралась из безумия, и прошлое почти отпустило тебя. А потом выясняется, что есть ещё одна правда.И есть ещё одна причина для мести. Ты смогла бы остановиться, если бы узнала, что мстить нужно не только своему бывшему другу? И мстить не только за проклятых братьев и сестёр?

И в этот момент Лирка поняла, что всё же не готова знать правду. Перед мысленным взором раскинулась бездна неизвестности, в которой скрывается что-то неясное и очень пугающее. Она ужасно хотела знать правду. Но боялась, что правду может узнать и Иррес.

— Мне он уже отомстил. И сошёл с ума. Обида, ненависть и чувство вины свели с ума многих духов, которые теперь делят Хоётор. И они продолжают множить обиды, ненависть и вину, продолжают крутиться в этом круге безумия. Ирресашау не нужно в него возвращаться.

— Вы тоже видите, что они не исцеляются?

— Я не знаю, что происходит сейчас. Но они бросались в пучины безумия тогда и вряд ли готовы выйти на берег сейчас. Обиды утягивают на дно, а вечные сражения множат обиды, которые требуют отмщения. А от мести появляются новые обиды и так до бесконечности. Пока кто-то не решится выйти из этого круга.

— Так почему никто не попытается объяснить безумным, что ненавистью они ничего не добьются? — Лирка покрутилась на месте, на миг забыв, что у голоса нет тела, и попыталась выискать его обладателя взглядом. Глаза уткнулись в неподвижный каменный лик статуи.

— У вас наступили времена, когда обиженные слышат разум? — печально спросил бог. — Всегда ли слышишь свой разум ты? Голос разума бесполезен в войнах, его не слышно за гулом сражений. У каждого своя правда, которую диктует обида. Я-другой не слышал себя, даже когда мы были едины. Разум на самом деле имеет очень мало власти там, где есть обида и ненависть. Разум бесполезен рядом с ними.

Хотелось бы оспорить. Но Лирка слишком часто видела подтверждение того, что сейчас сказал разум бога.

— Не знаю, как сейчас, но раньше безумные кричали, что их бросили на произвол судьбы, — продолжал разум бога. — Возможно, для них это так и было. Но Родители пытались отвернуть их от пути ненависти. Их почти никто не слышал. Даже я слышал не всегда. Ваирак, наверное, был самым рассудительным из нас, когда собрал свой народ и покинул Хоётор. Он быстро понял, что с безумцами невозможно договориться, и оставил эти земли, не дав духам боя, которого те так ждали. Не стал ввязываться в этот круг ненависти. А я остался. Но у меня было больше причин, чтобы остаться именно на этой земле. Всё же меня здесь держал не только мой народ.

Иррес? Но по словам духа, они многие тысячелетия воевали. Стоило ли ради этого оставаться? Или воевали они уже после потери богом разума?

— У тебя ведь есть ещё вопросы? — мягко спросил голос. — Ты можешь задать их. Я отвечу… другу Ирресашау.

— Почему вы решили разделить себя? — осторожно спросила Лирка.

— Я хотел понять, что чувствуют безумные, что им движет, что их успокоит и исцелит, — просто ответил голос. — И я хотел хоть ненадолго отделиться от своей боли.