Книга Салейские хроники, страница 30 – Екатерина Гичко

— Винеш, ты что творишь⁈ Я просил осмотреть её! — разъярился хайнес.

— А я что, по-твоему, делаю⁈ — рявкнул в ответ лекарь и вновь попытался стряхнуть со своей руки девчонку. — У неё истерика. Не знаю, за кого она меня приняла, но она даже слушать не захотела, сразу попыталась сбежать, а когда не удалось, просто взбесилась.

— Простите, моей дочери сложно держать себя в руках, — поспешил вступить Рони Холлый. — Иногда… она нуждается в общении с лекарем душ.

— Да уж сумасшествие от истерики я как-нибудь отличу! — зыркнул на него лекарь.

Ученик всё же смог схватить Лийришу за ноги и за них сдёрнуть девушку на пол. Она тут же вывернулась из его хватки и, вскочив, разъярённо зашипела:

— Не обманете! Не трогайте меня! Я не сумасшедшая! И ты, — она ткнула пальцем в Винеша, — не лекарь!

Круто развернувшись, девушка рванула на выход. И никто догонять её не стал, ибо на её пути уже стоял хайнес. Она просто влетела в его объятия, жутко перепугалась, начала вырываться, брыкаться, но Иерхарид, словно и не замечая ударов, подхватил её одной рукой под ягодицы и, подняв, второй прижал к своей груди как ребёнка. Лийриша попыталась его отпихнуть, а когда не удалось, впилась зубами в плотную белую ткань на плече. И замерла, услышав тихое:

— Ну-ну, не злись, дитя. Что случилось? Тебя обидели? Уже всё хорошо.

Она ощутила тепло рук, что её обнимали, их силу и неожиданно вспомнила, как много лет назад, когда ей было семь или восемь, её вот также укачивала на руках мать. Укачивала и нежно-нежно спрашивала: «Что случилось у моей золотой девочки? Тебя обидели? Уже всё хорошо. Расскажи мне».

Медленно, размазывая слюни по мужскому плечу, Лийриша повернула голову и столкнулась с синим глазом. Он смотрел на неё с беспокойством и сожалением. И внутри что-то перещёлкнуло. Вместо дикого яростного желания жить появилась слабость. Губы искривились, и девчонка разрыдалась.

— Отпускает, — облегчённо вздохнул Винеш и уже ученику: — Успокоительное найди.

Тот бросился искать куда-то отброшенный саквояж.

— Отравить меня хотите, — рыдала девчонка. — Ну и травите, — со злостью выплюнула она, — травите!

— Ну что вы, госпожа, — обиделся ученик лекаря.

— Яд это, яд! — продолжала рыдать та, утыкаясь в крепкое плечо хайнеса.

— Да, яд, — Винеш грозно посмотрел на ученика, — найди успокаивающий яд.

Парнишка понятливо подмигнул.

— Сейчас мы выпьем яду, — мягко рокотал Винеш, осматривая прикус на своей руке, — и спать. А зубы-то у неё здоровые…

Ученик наконец-то достал «яд» и передал его хайнесу. Тот сунул его девчонке, и та, захлебываясь и шепча: «Подавитесь, твари! Сейчас всё выпью и сдохну», выпила весь флакон и опять уткнулась в плечо хайнеса.

Иерхарид было направился вместе с ней на выход, но Врей негодующе зашипел:

— В полупрозрачной рубашке⁈ Куда⁈

На девчонке действительно было только ночная рубашка, и, осознав это, Иерхарид застенчиво прикрыл её рукавами.

— Вот, теперь можно, — Врей вернулся из спальни с одеялом и набросил его на девушку.

И Иерхарид наконец вынес дрожащую и всхлипывающую девочку в коридор.

— Я ведь сразу почувствовал, что что-то не так, — Иерхарид устало откинулся в кресле.

Его кусала вина.

— Господин, на ваших плечах вся страна, вы не можете заниматься печалями всех, с кем встретитесь, — постарался утешить его Врей.