Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 17 – Анна Айдарова

Она сжала зубы, достала таз и ведро. Вода нужна холодная, а лучше ледяная: кровь отстирывается только так. С этим проблем в Академии не было.

Опустила руки в ледяную воду и замерла на мгновение — холод обжёг пальцы, будто она сунула их в снег. Немного подождать, пока ткань намокнет, пока запекшаяся кровь начнет отходить.

Милица терла ткань бережно, следя, чтобы не повредить слабые места. Старая рубашка держалась на честном слове; некоторые нити уже были почти не видны, и Милица боялась, что ткань просто не выдержит и порвётся под её пальцами. Вода темнела, становилась буроватой, и Милица меняла её снова и снова. Холод от воды поднимался по рукам, но она не останавливалась. И чтобы не дать себе расплакаться, она смотрела на маленькое окно, за которым покачивались ветки старого дерева. И думала о том, что Леон Веласкес — единственный человек в этой академии, который действительно заботится о других. И студенты его любят. И что она, Милица, сможет сделать для него хоть что-то.

Когда вода наконец стала прозрачной, она выжала рубашку и развесила её на верёвке, натянутой между балками. Ткань потемнела от влаги, но пятна исчезли почти полностью. Как высохнет, надо бы укрепить некоторые места штопкой… Что ж, до рассвета далеко, все успеет.

Когда Милица спустилась на третий этаж, было уже далеко заполночь. Коридоры были пусты — по ночам все же студенты предпочитали спать. Преподаватели зорко следили за выполнением этого правила. Пробовали следить и за призраками, но это оказалось непродуктивно и теперь требование соблюдали только студенты.

Милица проскользнула в общую прачечную, где стояли чугунные утюги. Разогрела один на плите, дождалась, пока он станет достаточно горячим, и начала гладить.

Рубашка вскоре стала почти сухой, только манжеты и ворот оставались влажными. Девушка старательно отглаживала складки, расправляла воротник, разглаживала манжеты. Ткань под утюгом шипела, и в воздухе пахло мылом и старой, хорошо простиранной тканью. Через полчаса она наконец закончила. Ни пятен, ни складок. Чистая и свежая рубашка, как новая.

Девушка улыбнулась, прижала к себе ткань на мгновение. Вдохнула запах — теперь она пахла не кровью и не болью, а только мылом и тёплым железом, и немного им, своим хозяином. Теперь можно заштопать. Как раз к рассвету успеет.

Тихо вышла из прачечной, когда солнце уже начинало подниматься над крышами.

Руки все еще болели от холодной воды. Пальцы покраснели, кожа на костяшках стянулась, но она чувствовала странное удовлетворение.

Она тихо вернулась в свою каморку, легла, прикрыла глаза и через минуту уже спала.

Новая история нашего моба уже ждет вас!

Прочь из хранилища, некромант!

Вечер в библиотеке ЛОГОСа по традиции начинался с тишины. Эфирные лампы зажигались в сумерках, отбрасывая по традиции зелёные круги на книжные корешки, и только шелест страниц нарушал покой. Сегодня тишина была особенной — напряжённой, как перед грозой.

Милица пришла ровно в семь. Она положила перед Леоном папку с переписанной диссертацией и села напротив, стараясь не смотреть на него слишком долго. Он взял листы, пробежал глазами по строчкам, кивнул — и в этот момент дверь библиотеки распахнулась.

Профессор Свон. Вновь вошла без стука. Её каблуки цокали по каменному полу с неприятной регулярностью. За ней, чуть прихрамывая и опираясь на трость из тёмного дерева, следовал декан Теодор Альтманн. Его треснувшая линза поблёскивала в свете ламп, и лицо выражало привычную усталую брезгливость.