Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 28 – Анна Каляда

— Сейчас, — я метнулась к шкафу, выдернула чистое полотенце и, не глядя, сунула ему в руки. — Вот. Одежда Дилта на кровати. Я… я подожду внизу.

— Лирена.

Его голос остановил меня на пороге. Я обернулась через плечо — и снова покраснела. Он накинул полотенце на плечи, но запахнуть не успел, и я видела линию ключиц, тёмные капли воды на груди и узкую дорожку волос, уходящую вниз.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За одежду.

— Пожалуйста, — выдохнула я и сбежала по лестнице быстрее, чем когда-либо в жизни.

В лавке я прислонилась к прилавку, закрыла лицо ладонями и попыталась дышать ровно. Сердце колотилось где-то в горле. В висках стучало. Перед глазами стояла картинка, которая теперь будет преследовать меня во снах.

Метёлка в углу чихнула синими искрами — на этот раз, готова поклясться, ехидно.

— Даже не начинай, — сказала я ей.

Она чихнула снова.

Я стояла внизу, у прилавка, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Щёки горели так, что я всерьёз подумывала приложить к ним холодную банку с лаком — благо одна банка у нас ещё осталась. Та, что уцелела.

В голове была каша. Обрывки мыслей метались, как перепуганные светлячки: «он голый», «он в моей спальне», «он видел, как я смотрела», «он не выглядел смущённым», «он сказал спасибо», «ох боги, какая у него спина», «Лирена, прекрати немедленно».

Я не прекращала.

Метёлка в углу чихнула синими искрами — на этот раз с таким откровенным ехидством, что я погрозила ей пальцем.

— Ты, — сказала я, — вообще молчи. Ты метёлка. Твоё дело — подметать. А не комментировать.

Она чихнула снова.

Сверху донёсся звук шагов — спокойных, размеренных. Я замерла. Шаги приблизились к лестнице, и через несколько секунд Рас спустился в лавку. Одетый в рубашку и штаны Дилта. Рубашка была ему чуть широковата в плечах, а штаны — коротковаты, открывая щиколотки. Его собственная одежда, перепачканная лаком, лежала свёртком в руке.

Он посмотрел на меня. Я посмотрела на него. И наступила тишина — та самая, которая красноречивее любых слов.

— Спасибо, — сказал он наконец. Голос был ровным, но в нём проскальзывало что-то новое. Не деловое. Не официальное. — За одежду. И за… душ.

— Пожалуйста, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно.

Получилось не очень.

Он помолчал, перекладывая свёрток с одеждой из руки в руку.

— Я завтра зайду. Верну вещи Дилта.

— Да, — сказала я. — Завтра. Конечно.

Он кивнул и направился к двери. Уже взялся за ручку, но остановился и обернулся через плечо. Я успела заметить, как на его губах мелькнула та самая усмешка — короткая, тёплая, от которой у меня всегда что-то переворачивалось внутри.

— Лирена.

— Что?

— В следующий раз, когда банка с лаком упадёт, — скажите мне. Я поймаю.

И вышел, прежде чем я успела придумать достойный ответ.

Я стояла и смотрела на закрытую дверь. Сердце всё ещё колотилось. В висках стучало. Перед глазами — спина, плечи, татуировка, уходящая под простыню. И эта фраза: «В следующий раз скажите мне. Я поймаю».

Метёлка в углу чихнула. На этот раз искры были золотистыми.

— Даже не начинай, — сказала я ей.

Она чихнула снова.

Весь оставшийся день я провела как в тумане. Доделала заказы на автопилоте: руки помнили, что делать, а мысли витали где-то на втором этаже. Пару раз я ловила себя на том, что смотрю на лестницу. Пару раз — на стул для клиентов, где ещё утром сидел Рас, закатав рукава и аккуратно вставляя кристаллы в заготовки.