Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 27 – Анна Каляда

Рас отложил заготовку и смотрел на меня — внимательно, без жалости, но с тем самым выражением, от которого у меня всегда сжималось сердце.

— Значит, вы с детства знали, что такое потеря.

— Как и вы, — я попыталась улыбнуться. — Может, поэтому мы оба такие… упёртые.

Он хмыкнул.

— Может быть.

Мы ещё какое-то время работали молча, но тишина стала другой. Более личной. Более тёплой.

— Кстати, — вдруг сказал Рас, отрывая меня от размышлений. — Я заметил, что у вас полка над левым стеллажом немного перекошена. Если хотите, могу поправить. Заодно и лак для амулетов на неё переставим — чтобы не занимал место на прилавке.

— Вы теперь ещё и плотник? — я приподняла бровь.

— Полевые агенты — мастера на все руки, — он поднялся. — Где у вас инструменты?

— В ящике у двери.

Он кивнул и направился к ящику, а я потянулась к верхней полке, где стояла банка со специальным лаковым покрытием — тем самым, что не даёт силе из амулетов быстро вытекать. Банка была тяжёлой и стояла у самого края.

— Давайте я достану, — Рас вернулся с молотком и шагнул ко мне.

— Я сама, — я встала на цыпочки и потянулась.

Наши пальцы встретились на банке одновременно. Я дёрнулась — его рука была тёплой, моя холодной, — и банка выскользнула, перевернулась в воздухе и…

Лак пролился. Густой, тягучий, янтарного цвета — прямо на плечо Раса, на его рубашку, на шею, на волосы.

— О боги, — выдохнула я, хватая тряпку. — Простите! Я не хотела!

Рас замер, глядя на свою рубашку, которая стремительно пропитывалась липким составом.

— Кажется, — сказал он наконец, — я теперь не просто дознаватель, а лакированный дознаватель.

— Это специальное покрытие, оно застывает за полчаса. Если его не смыть прямо сейчас — оно прилипнет к коже намертво.

Рас посмотрел на меня. Я посмотрела на Раса. А потом мы оба одновременно перевели взгляд на лестницу, ведущую в мою квартиру.

— Лирена, — сказал он очень спокойно, — у вас ведь есть горячая вода?

— Есть. Поднимайтесь. Быстро. Я пока принесу полотенце. И одежду. Вашу надо срочно застирать.

— Чью одежду?

— Соседа, — бросила я, вылетая за дверь. — Дилт примерно вашего размера!

Я пулей пронеслась через Рыночную улицу, ворвалась в лавку Дилта и Роззи, выпалила что-то про «срочно нужна мужская рубашка», схватила свёрток от ошарашенной Роззи и помчалась обратно.

Когда я влетела в спальню, дыхание сбилось.

— Рас! Я принесла одежду! И полотенце… — я замерла.

Полотенце я забыла. Напрочь. А Рас стоял посреди моей спальни — абсолютно обнажённый, спиной ко мне, — и пытался стянуть с волос остатки лака краем моей простыни.

Я замерла. Простыня, надо сказать, была коротковата.

Спина у него оказалась шире, чем я представляла. Плечи — рельефные, с длинной линией мышц, уходящей вниз. На левой лопатке виднелся ещё один фрагмент татуировки, продолжающий ту, что шла от запястья. А ниже… ниже я не смотрела. Почти.

Он обернулся.

Я судорожно отвела глаза, но было поздно. Угол его губ дрогнул в той самой усмешке, от которой у меня всегда теплело в груди. Только теперь тепло разлилось куда-то ниже.

— Полотенце, — сказал он негромко. — Вы, кажется, упоминали полотенце.

— Забыла, — выдохнула я, чувствуя, как щёки заливает краской. — Я забыла полотенце.

— Вижу.

Он стоял и ждал. Голый. Мокрый. В моей спальне. И совсем не выглядел смущённым.