Книга Ягиня и Кощей. На страже тридевятого царства, страница 19 – Ирина Романова

Прасковья вернулась тихо, словно тень, крадущаяся по ночному дому. Она осторожно отодвинула ткань и вошла, держа в руках миску с горячим бульоном и теплую хлебную лепешку, манящую ароматом. Глаза зайчихи светились гордостью за меня.

— Поешь, Ягинюшка. Воинам полегчало, благодарят они тебя… – произнесла она дрожащим от волнения голоском.

— Всем хватило? – уточнила я, и сердце тревожно сжалось.

— Всем! Все до донышка использовали! – радостно воскликнула Прасковья, и ее мордочку озарила улыбка.

— Ты-то сама ела? – спросила я, с трудом поднимаясь и принимая миску.

Накрошила туда кусочек хлеба и с жадностью принялась есть. Голод буквально разъедал меня изнутри. Утром даже кашу не успела доесть…

— Я сыта, не волнуйся, Ягиня. – Прасковья заботливо погладила меня по плечу. – Ты справилась, и это самое главное.

Поев, я нашла в себе силы снять одежду и сапоги. Закутавшись в мягкое одеяло, почувствовала, как усталость покидает тело. Едва голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий сон, наполненный мыслями о предназначении.

Наставница толком не объяснила, в чем оно заключается. Лишь сказала мне напоследок: «Поймешь сама. Слушай сердцем и душой, тогда и выполнишь предначертанное. Это твоя плата за дар, боги не раздают его направо и налево…»

Проснулась я рано. Рядом, на сундуке спала, посапывая, укутанная в одеяло Прасковья. Ее дыхание было тихим и размеренным, словно шепот ветра. Я осторожно встала, стараясь не разбудить зайчиху, надела сарафан и сапоги.

В палатке царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи на столе. Свет от пламени едва проникал в углы, отчего на стенах плясали причудливые тени. Я медленно вышла из комнаты, чувствуя, как прохладный утренний воздух касается кожи.

Внезапно из-за дальней загородки, где, по-моему, располагалась спальня Венцеслава, донесся громкий болезненный стон. Он эхом разнесся по палатке, заставив меня замереть на полпути. Что там происходит? Достаточно ли ему было зелья?

Я знала, что в царевиче тоже полно чужой тьмы. Тьмы, которая медленно поглощала его изнутри.

Решившись, осторожно подошла к комнатке. Заглянув внутрь, в ужасе прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Вместо молодого царевича на кровати под роскошным балдахином лежал почти мертвый старик с высохшей кожей. Острые зубы выпирали из-под бледных, обескровленных губ, а глаза прятались глубоко в глазницах. Казалось, только они и были живыми: они дрожали и вращались, словно в каком-то безумном танце.

Высушенная кисть старика лежала поверх большого странного предмета, похожего на утиное яйцо. Он был прозрачным, а внутри билось живое существо, будто пойманное в ловушку света. По спине побежал холодок, но в то же время странное любопытство не позволило мне уйти.

Если насчет Кощея у меня не было сомнений – его темная сущность меня не пугала, то живое существо внутри яйца вызывало смешанные чувства. Это было беззащитное создание, и я не могла оставить его здесь. Прошептав заговор на морок и отвод глаз, я подошла ближе и потянула яйцо на себя. Оно легко перекатилось в карман сарафана, и я поспешила выйти во двор лагеря.

Теперь нужно было решить, куда пристроить эту странную находку. Я знала, что кряквы, как и я, относятся к миру магии и природы, а значит, они не откажут в помощи. Мне как Ягине нельзя было оставлять это создание в беде.