Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 100 – Нина Георге

Кунео посмотрел книжнице в ее синие глаза.

— Мое предложение остается в силе, синьора Сами ле Трексер, — ответил он. — Я в вашем полном распоряжении.

— Я не забыла этого, Сальваторе Кунео из Неаполя.

Он организовал грузовое такси.

— Э-э-э… Я вас правильно понял, мадам? — спросил ошалевший Эгаре, когда Сальво потащил чемоданы по сходням на борт. — Вы намерены здесь не только поужинать, но заодно и поселиться?..

— Идите, идите, дорогой мой! А можно? Хотя бы на часок? Пока вы не отчалите и не вышвырнете меня за борт?

— Конечно. В отделе детской литературы есть еще диван, — ответил Макс.

— Может быть, и мне позволено будет высказаться по этому поводу? — возмутился Эгаре.

— А что, вы разве против?..

— В общем-то, нет…

— Спасибо, — с облегчением произнесла Сами. — Меня будет практически не видно и не слышно. Я пою только во сне.

Текст открытки, которую Эгаре этой ночью написал Катрин, состоял из слов и выражений, придуманных Максом для Сами.

Сами они так понравились, что она то и дело тихо повторяла их, словно пробуя звучание на вкус или смакуя какое-то особенно изысканное лакомство.

Звездная соль (отражения звезд на реке)

Колыбель солнца (море)

Лимонный поцелуй (все хорошо знали, что имелось в виду!)

Семейный якорь (обеденный стол)

Сердцерезка (первый любовник)

Хронокатапульта (не успеешь оглянуться, сидя в песочнице, как ты уже старец, который боится засмеяться, чтобы не описаться)

Мечтасмагория

Последнее слово стало самым любимым новым словом Сами.

— Мы все живем в мечтасмагории, — сказала она, — причем каждый в своей.

— Эта Рона, мягко выражаясь, — настоящий кошмар! — сказал Макс, указывая рукой на атомную электростанцию. Семнадцатую по счету, с тех пор как в Лионе Сона влилась в Рону.

Быстрые реакторы перемежались виноградниками и автомагистралями. Кунео перестал удить рыбу.

Они обследовали книжные катакомбы Кюизери три дня. И вот теперь приближались к Провансу. Вдали, в районе Оранжа, уже показались известковые горы, величественный портал юга Франции.

Небо изменилось. Оно начало наливаться жгучей синевой, той самой, что горит жарким летом над Средиземным морем, когда небосвод и море отражаются друг в друге и оттого сияют еще ослепительнее.

— Как слоеное тесто… Синева в синеве на синеве. Синий торт «Наполеон» на голубой тарелке, — пробормотал Макс.

В последние дни он пристрастился к словесной эквилибристике и самозабвенно играл со словами в пятнашки. Иногда, промазав, он хватал пустоту, и Сами заливалась счастливым смехом. Жану ее смех напоминал журавлиные крики.

Кунео втрескался в нее по уши, хотя она и не спешила воспользоваться его предложением, заявив, что Эгаре сначала должен отгадать загадку.

Она часто сидела в рубке, и они с Эгаре продолжали игру в да-нет-знаю-не-знаю.

— У Санари есть дети?

— Нет.

— А муж?

— Нет?

— А два мужа?

Она опять разражалась журавлиными криками.

— Она написала еще что-нибудь?

— Нет… — медленно произнесла она. — К сожалению.

— Она написала «Южные огни», когда была счастлива?

Долгое молчание.

Эгаре в ожидании ответа созерцал проплывавшие мимо картины природы.

После Оранжа через какое-то время будет Шатонёф-дю-Пап, а вечером им предстоит ужинать уже в Авиньоне. А от бывшей папской резиденции он, взяв напрокат машину, за час доберется до Люберона и Боньё.