Книга Развод в 40. Я больше не твоя, страница 55 – Валери Овчинникова

Я смотрю на телефон.

Андрей Сергеевич сказал.

Значит, Лавров уже успел построить моего пекаря. Прекрасно. Моя независимость обросла внешним контролем через хлебобулочные изделия.

На кухне Алиса спит за столом, положив голову на руки. Ксения в гостиной. Я накрываю дочь пледом и ставлю кофе.

В семь двадцать мы приезжаем в пекарню втроем.

И сразу понимаю: что-то не так.

У входа стоит Рома. Бледный. Лена рядом, с телефоном в руке. Возле двери — две женщины и мужчина с папкой. На куртке мужчины бейдж.

Роспотребнадзор.

Ну здравствуйте.

Жалобы пошли быстрее, чем тесто.

— Марина Викторовна, — говорит Лена тихо. — У нас проверка. По жалобе об отравлении.

Жалобы пошли быстрее, чем тесто.

— Марина Викторовна, — говорит Лена тихо. — У нас проверка. По жалобе об отравлении.

Я стою у входа в пекарню с сумкой на плече, Алисой за спиной, Ксенией рядом и смотрю на мужчину с папкой, двух женщин в строгих куртках и Рому, который выглядит так, будто его только что попросили испечь хлеб из бетона и чувства вины. Утро еще не успело нормально начаться, а нам уже принесли следующий пункт из таблицы Вероники. Быстро работают. Надо отдать должное. Если бы они так же честно работали на кухне, у них, может, и булочки получились бы съедобные.

У меня в голове щелкает список.

Не кричать. Не оправдываться. Не говорить «это бывший муж с любовницей». Не пугать сотрудников. Не дать проверке превратиться в спектакль, где я эмоциональная сорокапятилетняя женщина, которую легко вывести из равновесия одним словом «отравление». Слово, кстати, мерзкое. В пекарне оно звучит как оскорбление. Можно сказать, что я плохо одета, устала, резко отвечаю и не умею выбирать мужей. Все переживу. Но сказать, что у меня люди травятся выпечкой, — это уже не по семейной части, а по рукам.

Я снимаю сумку с плеча и передаю Алисе.

— Держи.

— Мам…

— Алиса, спокойно. Ты садишься в зале с Ксенией и ничего не выкладываешь, никому не пишешь, папе не звонишь. Просто сидишь. Если начну превращаться в дракона, кашлянешь.

— У тебя нет драконьего режима, у тебя есть режим «все вышли и закрыли дверь».

— Вот его и будем сдерживать.

Дочь кивает. В глазах злость, но держится. Я вижу, как она смотрит на проверяющих, на Рому, на Лену, на вход. Она уже не просто моя девочка, которая приехала на выходные. Она понимает, что это удар. И понимает, кто за ним стоит. Ужасное взросление. Без выпускного платья, без красивой речи, без торта. Просто с утра пораньше — Роспотребнадзор и жалоба об отравлении.

Ксения бледная. Но не убегает. Сжимает свою сумку и смотрит на мужчину с папкой.

— Это они, — шепчет она.

— Кто?

— В таблице был пункт про жалобу на десерт. Я видела черновик. Там фигурировал крем.

Отлично. Крем. Утро стало еще вкуснее.

Я подхожу к проверяющим.

— Доброе утро. Я Марина Соколова, владелец пекарни. Покажите, пожалуйста, документы: основание проверки, распоряжение, удостоверения.

Мужчина с папкой смотрит на меня внимательно. Видимо, ожидал либо панику, либо возмущение. Получил женщину в пальто, без завтрака, с четвертым днем развода на лице и четким запросом документов. Сочувствую. Я сегодня и сама ожидала кофе, а не это всё.

— Доброе утро, — говорит он. — Старший специалист Ковалев. Поступила жалоба на пищевое отравление после употребления продукции вашей пекарни. Мы проводим внеплановую проверку по факту обращения.