Книга Итак, история… (О писательском ремесле), страница 62 – Мария Воронова

Вместо длинных панегириков коллективизации и проклятий раскулачиваемого идет достаточно будничный диалог про тулуп и меры проса, но суть проблемы нам становится ясна.

Итак, выводите в авторский текст все, в чем нет подтекста. Есть такая прекрасная штука, как косвенная речь. Весь информационный блок смело доверяйте ей.

Молчание – золото

Вернемся к нашему шпиону Иванову. После того, как он узнал про уход жены вместе с ключами, его раздирают разнообразные чувства. Он выразит их, вступив в диалог с самим собой. К утру он слегка успокоится, и на передний план выйдет стремление к цели. Обратите внимание, что у Иванова две цели: стратегическая и явная, – вернуть Люду, и тактическая и тайная, – вернуть ключи от шифра. Вторая цель придаст его диалогу с женой дополнительный объем.

В самом деле, когда человек просто уговаривает жену вернуться, читать об этом скучно. Он просит прощения, она отказывается. Максимум, узнаем, что Иванов бездушная сволочь и импотент.

Сложно представить себе такой диалог:

— Ты подавлял мое эго. Признаю, что у меня есть признаки пограничного расстройства личности, но я никогда не скрывала этого от тебя, и ты выражал готовность с этим мириться, но в реальности ты, как инфантильная незрелая личность, не смог понять моих проблем и обеспечить мне принятие, в котором я так нуждалась.

— Люда, ты напрасно называешь меня незрелой личностью, потому что я готов нести ответственность за свои поступки. Возможно, я недооценивал твои психофизиологические особенности, но я испытываю к тебе сильную привязанность, и готов внимательнее относиться к твоим потребностям.

Ну и далее в таком духе в режиме нон-стоп психоанализа.

Если Иванов с Людой – придурки, которые сознательно закидывают мусором рефлексии живые ростки настоящих чувств, чтобы защититься от душевной боли, то такой диалог может у них состояться. И нас заинтересует подобный разговор – поймут ли они, что не обязательно анализировать каждую секунду своей жизни, или так и будут ходить вокруг да около?

Но если Иванов и Люда нормальные люди, то диалог будет примерно таким: «Люда, вернись! – Нет! – Я тебя люблю! – А я тебя нет, ты меня достал! – Вернись, я все исправлю! – Нет, Иванов, я тебе не верю! – Пожалуйста, Люда! – нет, я не люблю тебя и не хочу больше с тобой жить!»

Все. В сущности, аргументы исчерпаны, Иванову ничего не остается, как зайти на второй круг и долдонить о своей любви, пока Люда не попросит маму выкинуть его вон.

Люда может выдержать сколько угодно подходов мужа, но читателю достаточно одного. Если Иванов не придумает чего-нибудь оригинального, то его дальнейшая настойчивость будет прекрасно передана с помощью авторского текста.

Но если мы вспомним про ключи, задача упрощается.

Вместо однообразных повторений «Люда, вернись!» Иванов может сказать что-то такое:

— Ну хоть не увози все вещи! Верни мне хотя бы те, которые не носишь каждый день!

— Иванов, ты больной?

— Нет! Я буду их видеть, и надеяться, что ты вернешься.

— А без вещей ты не можешь надеяться?

— Нет. Пустые полки в шкафу наводят такую тоску, что хочется повеситься!

— Ой, я тебя умоляю! Лично я десять лет сидела в пустой квартире, пока ты шарахался черт знает где, и выжила, а ты стремаешься каких-то полок!

— Люда, я работал! Старался, чтобы мы с тобой ни в чем не нуждались!