Книга Вечно ты, страница 41 – Мария Воронова

Полученное ускорение долго еще несло ее по льду, и Люда так увлеклась чувством полета, что заметила человека на своем пути в самый последний момент. Он тоже развел руки, будто хотел ее обнять, Люда инстинктивно отшатнулась и завалилась в удачно подвернувшийся рядом сугроб.

— О господи, простите, простите! – Она узнала сначала голос генерала, а потом и его самого.

Он решительно, по-хозяйски выдернул ее из сугроба, поставил на ноги и стал отряхивать подол пальто.

— Не ушиблись?

— Все в порядке, – промямлила Люда и отступила.

— Прошу прощения, – генерал смущенно убрал руки за спину, – мышечная память. Столько раз приходилось дочку из снега вынимать, вот и сработало.

Люда повторила, что все в порядке, и посмотрела на детей. Битва была в разгаре. Автоматчики укрылись за деревьями, а младший безжалостно наводил на них трубу.

— Да, – засмеялся генерал, – вручили детям оружие, и сразу они забыли, что братья. Вот природа человеческая, вроде миру мир, а дай ты ребенку на выбор лопату или автомат, что он возьмет? Уж явно не лопату. Вы точно не ушиблись?

— Точно. А вы, простите, почему ушли? Что-то случилось?

— Все в порядке, просто я не выдержал напора благородства. Вот уж не ожидал, что у Аньки такая душная родня. Мать-то, царствие небесное, милейшая женщина была… А тут вдруг эта бабка жуткая, будто выпала из дворянского гнезда и ударилась головой.

— Это моя родная бабушка.

— Ой, да? Простите, пожалуйста, не знал.

— И нисколько она не жуткая.

— Конечно-конечно! Просто я никак не думал, что вы тоже родственница. Решил, что вы подруга Ани.

— Нет, я ее троюродная сестра. И моложе на пятнадцать лет, – зачем-то уточнила Люда.

— Да, что-то я сегодня раз за разом в десяточку кладу, – вздохнул генерал.

— Ничего страшного. Когда Аня представляла вас гостям, я занималась цветами, отсюда это маленькое недоразумение.

— То есть вы не сердитесь?

— Нет. Если вы поверите, что бабушка у нас хорошая.

— Да я в этом и не сомневаюсь. Только новость о победе большевиков как-то медленно до нее доходит. Все-все! – Генерал сделал серьезное лицо, хотя даже в неверном свете фонаря Люда видела, как его тянет расхохотаться. – Вы должны меня извинить, хотя бы из-за моего скромного пролетарского происхождения.

— Я не сержусь, честное слово.

Люда хотела добавить, что он переменит свое впечатление о бабушке, когда познакомится с ней поближе, но вовремя осеклась, сообразив, что это уже навязчивость. Тем временем дети, осознав бесперспективность лобовой атаки, залегли в снег и поползли по-пластунски, обходя крепость с флангов.

Это было уже слишком, и Люда поняла, что пора по домам.

Сначала они проводили чужого мальчика, где мама с таким же суровым лицом, как у сына, прямо на лестнице стала доставать из его одежды такие большие куски снега, что создалось впечатление, будто ребенок целиком из него и состоит, потом отправились к Анютке. Младший сын то ли в самом деле устал, то ли сделал вид, но в итоге генерал посадил его себе на плечи, откуда он высокомерно взирал на чернь и так энергично болтал ногами, что с левого валенка слетела галоша. Старший шел впереди с автоматом на изготовку, и Люде на секунду стало приятно от мысли, что со стороны они смотрятся, как дружная семья. И немного неловко, будто она украла у кого-то эту секунду.