Книга Ангел скорой помощи, страница 41 – Мария Воронова

Соня – профессорская дочка, родилась, как говорится, с золотой ложкой во рту, ей было уготовано блестящее будущее, но она предпочла сама распоряжаться своей жизнью.

Наверное, когда сбрасываешь с себя гнет, чувство такое, будто выходишь на свободу после двадцати лет в одиночке. Безмерное счастье, но с другой стороны – горькое сожаление, что столько лет утекли так бездарно…

Если он действительно любит Соню, то должен радоваться, что ей удалось освободиться и обрести себя, когда вся жизнь еще впереди.

* * *

Вечером пришла тетя Люся и принесла к чаю маленький квадратный торт с кремовыми розочками. «Кнут и пряник в комплексе», – поняла Надя, заглянув в решительное лицо тетки, и попыталась улизнуть на улицу, возложив на отца долг гостеприимства, но тетя Люся так внушительно произнесла: «Не выдумывай! Нет у тебя никаких дел!», что Надя послушно заварила чай и разрезала тортик на шесть кусочков.

— Ты мне это брось, Надежда! – начала тетя Люся с места в карьер.

— Что именно в этот раз, Люсьена? – улыбнулся папа.

— Что-что, будто сам не знаешь! Своих давно пора рожать, а она чужого, хм-хм, чтобы не сказать плохое слово, нянчит!

— Так и молодец.

— Какой молодец, господи, о чем вы только думаете? На черта тебе это сдалось, Надя! Тут со своим здоровым не больно-то замуж берут, а ты чужую дурочку хочешь на себя взвалить! Куда ты потом с таким багажом?

Папа примирительно похлопал тетю по плечу:

— Люсьена, успокойся. Никто никого не усыновляет пока. Просто взяли шефство, и то неофициально.

— А то я вас не знаю! Два раза подержали на руках и растаяли, и вот уже здравствуйте, в доме новая хозяйка!

— А ты вещи детские принесла? – спросил папа.

— Ага, сейчас! Стану я на чужих разбазаривать! У меня все хорошее, качественное, натуральное! Для родных внуков берегу. Кто из детей первый родит, тот и получит.

— Ясно, – папа положил тете еще кусочек торта, – купим тогда в магазине.

Тетя Люся внушительно кашлянула:

— Ты бы лучше дочери родной приобрел что-нибудь модненькое, а то ходит как чумичка, парни вон в ее сторону даже не глядят, они нынче разборчивые пошли. Но нет, зачем, мы лучше не пойми о ком позаботимся, а дочь перебьется?

— Ей нужнее, – пискнула Надя.

— Может, и так, но вы при чем? Вы этих детей не рожали и даже водку их родителям не наливали. Пусть государство заботится, мы на то налоги платим.

— Тетя, но ребенок…

— Молчи уж! – отмахнулась тетя Люся. – Благодетельница выискалась! Тебе свою жизнь давно пора устраивать, а ты все мать Терезу из себя строишь, все заботишься о людях, будто они без тебя не обойдутся. Знаешь, на таких, как ты, не больно-то женятся!

— На каких это? – нахмурился папа.

— На таких. Общественницах, для которых интересы коллектива превыше всего.

— Можно подумать, что выйти замуж – это прямо единственная достойная цель в жизни, – пробормотала Надя.

— А как ты думала? Мы с отцом не вечны, останешься одна, что будешь делать? Думаешь, пациенты твои тебе помогут? Да они через пятнадцать минут после выписки забыли, как тебя зовут и кто ты такая! На коллег надеешься? Типа коллектив большая дружная семья? Так оно верно ровно до тех пор, пока ты вкалываешь, как лошадь. Выйдешь на пенсию, все. Считай, что ты для своей дружной семьи сдохла. Кому надо со старухой возиться? Так и помрешь одна-одинешенька, если раньше твои подопечные сироты тебя не ограбят и не убьют.