Книга Ангел скорой помощи, страница 39 – Мария Воронова

А для парня ситуация редкая, поэтому человечество не придумало еще для ее решения верного рецепта.

Ян протяжно и горестно вздохнул, благо ехал в вагоне один.

Был бы это у Сони еще запоздалый подростковый бунт, куда ни шло. Но тут, похоже, человек просто расставил приоритеты в своей жизни и ничего не собирается менять даже ради распрекрасного Яна Колдунова, мечты всех девушек мира. Вот не хочет человек сложить свою жизнь к его длинным и стройным ногам, бывает же такое!

Ян вздохнул. Покачиваясь в пустом вагоне, он почти физически ощущал, как меняется его чувство к Соне. Сначала это было обычное мужское любопытство, потом теплая и необременительная дружеская привязанность, а сейчас он с мучительной ясностью понимал, что Соня – это не просто милая девушка, с которой у него много общих интересов, а человек, которым он без всякого преувеличения восхищается и провести жизнь рядом с которым почитает честью. Звучит высокопарно, но это факт.

Она рисковала жизнью и здоровьем, чтобы помогать людям, неужели это может перевесить какой-то дурацкий борщ? Да господи, всегда бытовуху можно решить, когда люди друг друга любят. Тут уступить, там подстраховать… Детям, конечно, придется несладко, ну да ничего. Вырастут зато сильными и приспособленными к жизни.

Только Соня не верит, что получится совместить семью и работу, потому что первое, что усваивает человек, начинающий сам распоряжаться своей жизнью и принимать решения, это то, что все получить невозможно. Всегда приходится от чего-то отказаться, такой уж закон бытия. Но если знаешь, что хочешь, то выбор этот не такой болезненный, как когда ты игрушка в чужих руках.

Ян понимал, каково это жить, когда тебе предоставлен единственный выбор между подчинением и наказанием, все же первые два года учебы прошли на казарменном положении. Ему, любимому и балованному ребенку, было тяжело привыкать все делать по приказу, но сильно грела мысль, что решение пойти на военную службу он принял свободно и самостоятельно.

Ну и потом, правила были незыблемые, приказы ясные, а наказание конкретное.

Армия есть армия, куда деваться. В армии ты солдат.

Но есть и семьи, в которых на тебя смотрят как на солдата, а не как на человека.

«Делай, что говорят», «родители лучше знают», «так поступают только негодяи», – сыплются слова, как из рога изобилия, и если бы только слова… Пугают инфарктами, давлениями, астмой, у кого что есть. Когда Ян проходил практику на «скорой», таких театральных вызовов бывало за смену процентов двадцать, а то и больше. Да что на «скорой», и до больницы такие деятели сценического искусства нередко доезжают, и не всегда бывает легко исключить у них острую хирургическую патологию.

Какая там свобода воли, большинство людей растет, имея только одну альтернативу: или ты делаешь, что тебе говорят, или ты тварь, недостойная жизни, сводящая мать в могилу. Самое грустное, что в семьях, где родители точно знают, как тебе жить, ты остаешься наедине со своей бедой, если с тобой происходит что-то серьезное. Указующий перст и рука помощи – совершенно разные анатомические образования, не сочетаемые в одном организме. И тебе приходится не только решать проблему, но еще изо всех сил стараться, чтобы папа с мамой ничего не узнали.