Книга Ангел скорой помощи, страница 43 – Мария Воронова

— Я ведь о тебе забочусь, – сказала тетя Люся.

— Вот видишь, сама заботишься о чужом ребенке, а меня ругаешь, – улыбнулась Надя, и тетя снова вскипела, как чайник.

— Ты сравнила! Вы племянники, родная кровь, а тут приблуда! Вот что я хочу в твою голову втемяшить! Семья прежде всего! Сама подумай, каково бы вам пришлось, если бы я вместо того, чтобы о вас печься, бегала по всяким оборванцам! Где бы вы сейчас оказались?

Надя поспешила сказать, что они непременно пропали бы.

— Вооот! – тетя помахала у нее перед носом пальцем с кроваво-красным маникюром, по цвету почти идеально совпадающим с рубином в ее массивном кольце. – Я старалась, из кожи вон лезла, лишь бы вас в люди вывести, потому что не чужие.

— Спасибо, тетя.

— Да что мне твое спасибо! Вот выйдешь замуж, пойдут свои дети, только тогда поймешь, каково мне было две семьи тянуть. Но ничего, я не жаловалась, потому что родная кровь, своя ноша. Выпало, так неси, а под чужую беду нечего шею подставлять. Поняла?

Надя кивнула. Переубедить тетю Люсю невозможно, нечего и пытаться.

— Так что выбрось эту дурь из головы раз и навсегда! Чтобы я больше этого не слышала!

Надя тихонько усмехнулась. Тетя всякий раз требовала от нее выбросить из головы то или это, и если бы она была послушной девочкой, то сейчас ее черепная коробка осталась бы совсем пустой.

С этими словами тетя собралась домой. С трудом поворачиваясь в тесной прихожей, она натянула свою гордость, фирменный югославский плащ песочного цвета и с погончиками, совершенно не шедший к ее пышной фигуре, расцеловала племянницу и брата, тут же спохватилась, достала носовой платок, с неженской силой стерла с их щек следы своей помады и наконец отбыла с извечным своим напутствием: «Надежда, возьмись за ум!»

Папа вернулся в гостиную. Новости спорта, которыми он не особо-то и интересовался, кончились, пошла трансляция детектива с Всеволодом Санаевым в главной роли. Увы, первую серию показывали вчера, когда Надя была на сутках, а теперь уже не разобраться в хитросплетениях сюжета, не понять, кто хороший, кто плохой, и не угадать преступника раньше, чем симпатичный Санаев его изобличит.

Устроившись в кресле перед телевизором, папа достал швейную коробку. Надев очки, он со второй попытки вдел нитку в иголку, натянул носок на старый деревянный грибочек и приступил к делу.

— Это упрек? – спросила Надя.

— Ни в коем разе! Просто вспомнил, что в ящике куча нечиненых шкарпеток.

— Давай я сделаю.

— Отдыхай, Надюшка! Тем более что у меня лучше получается.

— Да, не овладела я этим важнейшим женским искусством…

— Не волнуйся об этом, – папа улыбнулся. – Люсю, конечно, слушай, но и учти, что когда парень подбирает себе невесту по ее умению штопать носочки, то приз победительнице в этом конкурсе достается не ахти какой.

Надя вышла бы на пробежку, разогнать грусть, но папа явно хотел досмотреть фильм, а после уже страшновато показываться на улице.

Она примостилась на диване возле отца.

— Ты Люсю не осуждай, – мягко заметил он, вытягивая руку с иголкой и любуясь на плоды своих трудов, – просто ей в жизни никто ни разу не помог, да и не было никогда лишнего куска, чем поделиться.

— Я и не осуждаю, что ты… Главное сейчас, чтобы Юля поправилась после операции.

— Это да, – папа, нахмурившись, аккуратно провел иголку между нитками, – но повлиять мы тут ни на что не можем. Помолиться только если…