Книга Новая сестра, страница 134 – Мария Воронова

— Штопать – это женское дело!

— Не спорю. А приносить в семью больше всех денег и выколачивать квартиры – это какое дело? Тоже женское? Надо же… – Мура понимала, что кривляется довольно некрасиво, но настойка Пелагеи Никодимовны, как ведьмино зелье, не позволяла ей угомониться. – Ой, а какое же тогда мужское? Штаны в кресле протирать? Не подскажешь, Витенька?

Муж подошел и захлопнул коробку. Раздался неожиданно громкий стук, слегка отрезвивший Муру.

— Ладно, ладно, Клара Цеткин, успокойся, ты не на митинге. – Виктор обнял ее, прижал к себе. Сообразив, что Нина может вернуться в любую минуту, значит, муж приставать не будет, Мура доверчиво и не без удовольствия прильнула к его теплому телу. – Ты просто устала, а тут еще и подпила. Ложись-ка ты, мать, в постель, да отдохни как следует.

Совет был мудрым, и Мура, умывшись холодной водой для отрезвления, разделась и легла под одеяло.

— Стели, мать, постелю, мать последнюю неделю мать, а на той неделе постелют на шинели, – пробормотала она, с наслаждением вытягивая ноги на прохладной простыне.

— Что?

— Ничего, Витюша, так, вспомнилась присказка из прошлого.

— Отдыхай, Мурочка. Тебе свет не мешает?

Она покачала головой. В мягком свете настольной лампы муж был такой милый, уютный и родной, что ни о чем не хотелось думать. Просто он дальновидный человек, дальновидный и осторожный, и реально смотрит на вещи. Воинов с женой ни за что не станут с помощью доноса освобождать себе комнату, но Виктор не знаком с ними так близко, как она, и не знает, что они кристально честные люди. У него нет оснований верить в их порядочность, между тем как присвоение приглянувшейся комнаты с помощью доноса – дело не уникальное. А сейчас из-за убийства Кирова стали выселять бывших и оппозиционеров – так вообще раздолье для любителей половить рыбку в мутной воде! Сколько можно хапнуть метров под эту лавочку… Написать в милицию, что старушка в угловой комнате не только бывшая графиня, но и ярая сторонница Троцкого, и все. И поедет старушка в необъятные просторы нашей родины, и никто не задумается о том, что бывшей графине сподручнее быть монархисткой, чем троцкисткой.

Так что никакой Витя не трус, а разумный и осторожный отец семейства. Это она, папина дочка, ведет себя как ее безалаберный отец, все радеет за общее дело, которое теперь поди пойми в чем состоит, а Витя заботится о них обо всех, о Ниночке. Старается, чтобы девочке не пришлось расти в детском доме из-за диких выходок мамаши. Хороший муж, надо встать и починить ему рубашки. Надо, надо… Еще пять минуточек полежать – и за работу… Ладно, завтра. Придет пораньше и все зашьет.

Мура закрыла глаза, в сотый раз пообещав себе быть осторожнее. Хотя куда уж дальше-то? Сегодня за столом обсуждали убийство Кирова, так сказали дай бог если половину того, что знали, и то только потому, что настойка развязала языки. Если б чаем поминали, так молча бы и разошлись.

Следователи тоже, наверное, молчат, боятся хоть на миллиметр отойти от директивы, что Кирова убил троцкистско-зиновьевский блок. Отбрасывают и уничтожают все, что этому противоречит, так что получается, преступление вроде бы раскрыто, виновные наказаны, а вопросов сколько было, столько и осталось. И современники ничего толком не узнают, и потомки будут только руками разводить, зачем убил, почему убил, кто стоял за Николаевым – Троцкий, Сталин или шизофрения?