Книга Новая сестра, страница 133 – Мария Воронова

— А как бы вы ленинградцам объяснили, что убийца нашего Мироныча благоденствует в психушке? – хмыкнула Мура, от души глотнув горького дыма.

— Да уж как-нибудь, – улыбнулся Воинов, – сказал бы, что гуманизм и милосердие еще не сданы на свалку истории. Что ни при каких обстоятельствах нельзя добивать раненых и больных, это та черта, за которую люди не должны заступать, если хотят оставаться людьми. А вообще, думаю, ленинградцы это и без меня прекрасно знают, только молчат.

— И вы больше молчите, Константин Георгиевич.

Сделав глубокую затяжку, Воинов медленно выдохнул, следя, как обещал, чтобы весь дым уходил в форточку:

— Хорошо Сосновский сказал, что Киров умел вдохновлять. – Воинов мягко взял ее за руку и пожал: – У вас, Мария Степановна, тоже есть этот дар.

— Да ну что вы…

— Есть, есть. Вы берегите себя.

Когда Мура вернулась в комнату, муж все так же сидел в кресле и читал, но на подоконнике поверх ее тетрадей и брошюр лежала стопка его белья, требующего починки.

Давно пора было это сделать, и Мура молча достала рабочую коробку.

— Ну что, наслушалась крамолы? – спросил он с усмешкой.

— Представь себе, нет.

— Рассказывай! Только учти, эти твои, с позволения сказать, коллеги сами языки распустят, а потом сами первые на тебя и настучат, что ты слушала и не донесла, куда следует.

Мура поморщилась.

— Вспомнишь еще свой скептицизм, да поздно будет, – пробурчал Виктор, снова склоняясь над журналом, – ведешь себя как последняя дура – твоя воля, но ты ведь нас с Ниной за собой потянешь.

— Успокойся.

— Да я-то спокоен, это ты какая-то взбудораженная. Вон, нитку в иголку вдеть не можешь.

Мура не стала говорить, что это не нервы, а настойка, просто сосредоточилась и завела непослушный кончик в игольное ушко.

— Вуаля!

Виктор улыбнулся:

— Мурочка, надо ордер на квартиру просить, а то мы пропадем с этими соседями. Подведут они нас под монастырь. Воинов доктор наук, имеет право на дополнительную жилплощадь, и как ты думаешь, где он ее возьмет?

Мура пожала плечами:

— В местком, наверное, пойдет.

— Или нашу комнату заграбастает. Раз тебя спровоцирует, другой, послушает, что Нина про нас рассказывает, а как наберет побольше компромата, доложит куда следует. И все. Нас с тобой по лагерям, дочку в детский дом, а у Воиновых, считай, полквартиры с отдельным входом. Очень удобно.

— Да нет, они порядочные люди.

— Порядочные, когда не касается жилья, – засмеялся Виктор, – а ты вообще поменьше суди о людях и побольше о себе. Следи за собой, что делаешь, с кем говоришь… И правда, Мурочка, сходи в местком, похлопочи. Воиновы все равно на нашу комнату зубы точат, так лучше мы в отдельную квартиру съедем, чем в места не столь отдаленные.

Громко расхохотавшись, Мура с силой воткнула иглу в подушечку для булавок, которую Нина сшила ей в подарок, когда училась в первом классе. Она понимала, что сейчас в ней говорит настойка, но таковы уж они, эти коварные настойки. Если попали тебе в голову, то заставят высказать все, что накипело. Ну или почти все, три маленькие рюмки могут поколебать только поверхностные слои.

— Да? Похлопотать? А может, ты тогда сам починишь свои сорочки?

Виктор озадаченно откинулся в кресле:

— Не понял? Какая связь?

— Прямая, Витенька, прямая. Мы с тобой оба работаем, но больше получаю я, продукты достаю тоже я, отдельную квартиру, о которой ты так мечтаешь, мы можем получить тоже только через меня. Готовлю на семью я, убираю тоже я, стираю я, так, может, ты обиходишь хотя бы самого себя?