Книга Сестра молчания, страница 36 – Мария Воронова

За длинным столом воцарилось молчание. Курящие засмолили по новой папироске, отчего по комнате пополз серебристый, как фата невесты, дым. Запахло горечью.

— Ну допустим, – процедил райкомовец из угла, – допустим, что эти уважаемые граждане действительно не имели в виду ничего дурного. Если вы, конечно, считаете, что смаковать, какая смерть лучше, какая хуже, это нормально. Я так думаю, что убийство есть убийство, и когда троцкистская собака стреляет коммунисту в затылок, тут никакого повода для радости не найдешь. Но пусть, хорошо. Речь не об этих болтливых гражданах, а о вас, дражайшая Мария Степановна. Объясните нам, почему вы взяли на себя такую ответственность?

— Какую?

— Не изображайте из себя дурочку! На каком основании вы решили, что сами можете определять, кто враг, а кто нет? Вы обязаны были передать заявление на Гуревича и Воинова в НКВД, и там бы уже разбирались.

— А вы считаете, что секретарь парторганизации – это почтовый голубь? – огрызнулась Мура. – Передаточное звено? Нет, товарищ, это не так. Я имею право проверить поступивший мне сигнал.

— Да? А если вы увидите, как грабят магазин, вы тоже не заявите в милицию, а потом скажете, что просто решили, будто это продавцы пришли на работу пораньше, в три часа ночи, и просто забыли ключ, а потому воспользовались топором?

— Не доводите до абсурда, – буркнула Мура.

— Вы взяли на себя ответственность… – продолжал райкомовец, но Мура уже поняла, что пропала.

Она резко встала и подошла к торцу стола:

— Вы путаете ответственность и самоуправство! – зычно перебила она, в глубине души радуясь, что снова говорит в полный голос, как в юности. – Самоуправство – это преступление, а ответственность я должна на себя брать. Мне это по должности положено, ведь я, черт возьми, ответственный работник! И моя ответственность в том, чтобы не лишать город прекрасного хирурга и уникального, единственного на весь Союз офтальмолога из-за нелепых обвинений вздорной бабы!

За столом повис дым и неловкая пауза. На Муру старались не смотреть, будто она публично обнажилась.

— Где же ваше партийное сознание, Мария Степановна? – наконец отмер председатель. – Прямо страшно слышать от коммунистки такие речи…

— Да уж, дикость какая-то, – поддакнул самый молодой райкомовец, до сей поры не раскрывавший рта, – ответработник не понимает элементарных вещей…

— Это каких это? – Муре было уже на все плевать, хотелось только отсрочить фразу «партбилет на стол».

— Ах, Мария Степановна, дорогая вы моя, – председатель закряхтел совсем по-стариковски, – ну азбучные же истины! Всем известно, что настоящие враги всегда маскируются под хороших работников.

— Чтобы потом так глупо проколоться?

— Мария Степановна, Мария Степановна… Понимать надо, что человек есть человек, а не машина. Как ни притворяйся, а суть не спрячешь. Оголтелая злоба против советской власти точит врага, и нет-нет да и прорвется сквозь оболочку честного труженика, и вы, как бдительный член партии, обязаны примечать такие моменты. Проверять надо, просто так глупость вырвалась у честного человека, или это матерый враг на секунду потерял над собой контроль. Гуревич еще туда-сюда, а в отношении Воинова вы должны были давно насторожиться. Кто он такой, откуда? Каково его социальное происхождение?