Книга Сестра молчания, страница 135 – Мария Воронова

— У меня только жизнь началась! Что же, бросить учебу, больницу, кафедру?

— Можно оформить перевод в медицинский вуз в другом городе.

— А есть такой город, откуда не забирают? И на каком основании, кстати, меня переведут? Если есть вуз по месту постоянной прописки, там и надо учиться, а не колесить по стране. И вы как будете объяснять, зачем услали жену? Сейчас можно еще затуманить мозги вашим наблюдателям, якобы я сторожу комнату для Таточки, пока мы ждем квартиру, а если я уеду, сразу станет ясно, что нашему браку грош цена.

— Можно попробовать в Нижний, к Тамаре Петровне.

— Нет, Александр Николаевич, не знаю, как вы, а я больше бегать не хочу.

— Катя, я человек конченый, а у вас жизнь только начинается. Вам надо уцелеть.

— Ничего вы не конченый. Кстати, Александр Николаевич, вот вам чашка, – Катя указала на лежащий на столе газетный комок, – я упаковала хорошо, надеюсь, не разобьете по дороге. Берите. И хватит спорить со мной!

Пожав плечами, он молча вынул чашку с блюдечком из шуршащих газет, внимательно осмотрел и завернул обратно с почти женской аккуратностью.

— Красивая. Спасибо, Катя. Хорошо, я больше не буду с вами спорить, только если вы не уедете, то я не знаю, как вас защитить.

— А я знаю, – сказала она и встала так резко, что стул, на котором она сидела, опрокинулся. Странное на нее снизошло состояние, будто кровь вскипела.

— Да? – Стенбок тоже поднялся. – Скажите же, я весь внимание.

Он хотел подойти, поднять стул, но Катя преградила ему дорогу.

— Мы не можем защитить друг друга врозь, – заявила она, – нам надо быть вместе, тогда мы спасемся.

— Если бы так, Катенька…

— Я вообще не понимаю, чего вы боитесь!

— Это запрещенный прием, – сказал Александр Николаевич со странной улыбкой.

— А ничего! – воскликнула Катя, мимоходом подумав, что со стороны, наверное, кажется истеричкой. – Женщине можно! Так что вас пугает, Александр Николаевич? Что мы с вами не любим друг друга, это даже хорошо, меньше будем страдать, если что случится. Да господи, мы оба занятые люди, у вас служба, у меня работа и учеба, мы видеться-то будем не чаще, чем теперь.

— Катя, я уже говорил вам, почему наш союз невозможен, и не вижу необходимости повторяться.

Почувствовав, что совсем раскраснелась, Катя прижала ладони к щекам, чтобы хоть отчасти скрыть от Стенбока свое волнение.

— Сейчас моя главная задача – сохранить вам свободу и жизнь, – продолжал он спокойно, – и поверьте, она не становится легче от вашего упрямства и своеволия.

Воспользовавшись Катиным замешательством, он наконец поднял стул и аккуратно приставил его к стене.

— Вы не спасете меня, Александр Николаевич, – сказала она тихо, – это просто невозможно. Если меня решат арестовать, то заберут откуда угодно, хоть из моего дома, хоть из самой глухой деревни. Еще и добавят какой-нибудь предварительный побег или что-то в этом духе. Прятаться бесполезно!

Стенбок зачем-то поправил стул, чтобы он оказался точно в середине простенка.

— Не скажите, Катенька. Однажды эта методика нас выручила.

— Всего лишь однажды, Александр Николаевич. Недостаточно, чтобы делать научный вывод об эффективности метода, не находите?

— Пожалуй.

— Александр Николаевич, если ваш товарищ по каким-то причинам больше не сможет нас защищать, то меня найдут в любой норе! Я уже смирилась с этим, только когда меня заберут, я хочу уйти из нашего общего дома. Хочу проститься с вами, чтобы вы благословили меня на дорожку. Понимаете, Александр Николаевич? И если, не дай бог, наоборот, я тоже хочу быть рядом с вами. Нам будет легче это пережить, если мы будем вместе по-настоящему.