Книга Сестра молчания, страница 110 – Мария Воронова

Гуревич кивнул:

— Понимаю, Мария Степановна. Я зря это сказал.

— Да, зря.

— Просто вы так резко, с порога предложили мне полностью переменить жизнь, вот я и рискнул сделать то же самое.

— Разойтись с мужем это не просто переехать.

— Верно, – Лазарь Аронович вздохнул, взял коробок спичек и несколько раз подкинул его в ладони, – ну что ж, Мария Степановна, спасибо за предупреждение, но, раз вы остаетесь, я тоже никуда не поеду.

— Вы сильно рискуете, Лазарь Аронович.

Он пожал плечами:

— Возможно. Я человек трусливый и с удовольствием бегаю от опасностей, но не тогда, когда товарищи не могут убежать вместе со мной. Как я оставлю вас тут одну?

— Но мне ничто не угрожает. Я же вам говорю, за меня поручилась сама Карпова.

— Ой, не верю я в силу заступничества, не верю. Время такое сейчас, сегодня заступается, а завтра глядишь сама уже сидит.

Мура закурила новую сигарету и сказала, что если вдруг ее возьмут, то он все равно ничем помочь не сумеет.

Внезапно Лазарь Аронович взял ее за плечи и крепко стиснул, она и не ожидала такой силы от его тонких рук.

— Ну хорошо, хорошо, если вы верите в отъезд, уезжайте тогда сами! Берите семью и уезжайте! Покажите мне пример!

«Уедешь тут с Виктором, как же, – хмыкнула про себя Мура, – намекала уже, но он мертво вцепился в ленинградскую прописку, никакими силами не отдерешь от законных метров». Ей почему-то было стыдно признаваться Гуревичу, что она замужем за человеком, которому жилплощадь дороже свободы жены, поэтому она промямлила, что отъезд будет нарушением партийной дисциплины, а Виктора просто не отпустят с работы.

Гуревич посмотрел на нее своими темными печальными глазами:

— Понимаю, Мария Степановна. Я вольный казак, перекати-поле, подпоясался да пошел, а вам столько нитей надо порвать, чтобы тронуться с места… Но, может быть, лучше аккуратно их перерезать и спастись, чем сидеть и ждать, пока с мясом оторвут?

Мура кивнула и вдруг заметила, что за окном больше не слышно шума. Дождь прошел, оставив после себя только лужи да капли на листве, падающие на землю с таинственным и звонким стуком.

— Я пойду, Лазарь Аронович. Все сказала вам, делайте, как говорится, выводы.

— Провожу.

— Нет-нет, ни в коем случае. Мне тут десять минут быстрым шагом, а я не хочу, чтобы нас видели вместе.

Он не настаивал, и Мура побежала домой, где аккуратно обходя лужи, а где перепрыгивая, насколько позволяла узкая юбка.

* * *

Татьяна Павловна подтвердила Элеоноре, что Антипову действительно арестовали. Начальника терапии вызывали в Большой дом, так же как и товарищей Елены Егоровны по ячейке. Они возвращались бледные, вялые и опустошенные, но все-таки возвращались. О чем с ними там беседовали, оставалось тайной. Коллеги обходили эту тему, будто что-то неприличное, одна только Татьяна Павловна, чье любопытство было сильнее страха, спрашивала медсестер, о чем с ними говорили, но те отговорились подпиской о неразглашении.

Так никто и не знал, почему арестовали Елену Егоровну и в чем ее обвиняют.

Когда Мария Степановна предупредила о грозящей им опасности и посоветовала уехать из города, Элеонора с Костей не то чтобы не приняли ее слова всерьез. Дело было в другом: им тогда просто надо было бы свыкнуться с такой реальностью, в которой необходимо всей семье срываться с места и прятаться на просторах нашей необъятной Родины – и только потому, что кто-то что-то не то сказал, а кто-то не так понял.