Книга Вечный шах, страница 62 – Мария Воронова

Время шло, наши обстоятельства менялись.

Я знала, что муж работал шофером два года до поступления в институт и потом еще год, когда брал академку, и вождение является его страстью. Поэтому при первой возможности мы тряхнули скудными накоплениями (у меня был вклад на тысячу рублей к совершеннолетию, и до сих пор не представлялся случай его потратить), влезли в долги и взяли подержанные «Жигули».

Детей у нас так и не случилось. Я довольно вяло подумывала о том, не стоит ли пройти курс лечения от бесплодия, но тут Лиля вышла замуж и родила сына. К сожалению, у ребенка диагностировали ДЦП, не самую тяжелую, но все же серьезную форму. Таким детям необходим особый уход, специальные упражнения, массаж, питание, режим дня, словом, вся жизнь родителей должна быть посвящена ребенку.

Матери с этим смиряются, а отцы, к сожалению, не всегда. Муж Лили ушел, когда Никите не исполнилось еще и года.

Хоть я и мечтала только о замужестве, мне прочили большие профессиональные успехи, поэтому предложили вступить в КПСС еще в клинической ординатуре. Открытым текстом сказали, что беспартийную меня, может, и сделают завотделением, но выше должности мне уже не видать. Я не сопротивлялась, потому что в целом разделяла коммунистические идеалы и хотела построить справедливое общество, где от каждого по способностям, а каждому – по потребностям.

Прекрасные лозунги, только непонятно, если все люди братья и равны между собой, то почему это работает только в одну сторону? Почему только подрезают сверху, но не подтягивают снизу? Мне казалось, что в первую очередь надо постараться уравнять людей в том, в чем они не вольны и в чем не виноваты, то есть в болезни и здоровье. Почему не распространить коммунистический лозунг «каждому по потребностям» хотя бы на больных детей? У нас нет войны, благосостояние граждан неуклонно растет, так почему бы не сделать сносным существование детей-инвалидов и их семей? Организовать так, чтобы мать не оставалась беспомощной наедине со своей бедой, не бегала по поликлиникам, не заискивала, не совала конвертики по карманам врачей, выклянчивая путевку в санаторий, курс массажа или рецепт на дефицитное лекарство, неужели в наше время невозможно избавить такие семьи хотя бы от унижения, я не говорю о том, чтобы подарить им немножко больше радости и комфорта, чтобы хоть чуть-чуть компенсировать их увечье? Мать больного ребенка и так в аду, так неужели наше государство, которое «все во имя человека», не может протянуть ей руку помощи, сказать: «Не волнуйся, дорогая, мы сделаем все, чтобы твой ребенок был настолько здоров, насколько это возможно в его состоянии. Вот тебе необходимые препараты, вот путевка на реабилитацию, а вот пособие по уходу, на которое вы можете жить, ни в чем себе не отказывая. Будь спокойна, мы тебя не оставим».

К сожалению, реальность оказалась очень далека от этого образа. Государство не трудилось даже взыскать алименты с мужа Лили, не говоря уж о том, чтобы позаботиться о больном ребенке. Предложив Лиле сдать Никиту в интернат и услышав отказ, государство начислило ей какие-то копейки по детской инвалидности и на этом посчитало свой долг исполненным.

Не знаю, пережил бы Никита год, если бы не мои связи. Я устраивала его в хорошую больницу, добивалась назначения дефицитных антибиотиков, выпрашивала консультации профессоров, выбивала путевки в санаторий… Наверное, этим я повредила себе, потому что люди не любят, когда у них слишком много просят, но ребенок, конечно, важнее профессиональной репутации.