Книга Вечный шах, страница 60 – Мария Воронова

До замужества коллеги-женщины редко обсуждали со мной свою семейную жизнь. Не потому, что берегли мою невинность старой девы, чай, не девятнадцатый век на дворе, а благоразумно не хотели злить одинокую начальницу, тыкая ей в нос своим замужним статусом.

Став среди них своей, я приобщилась женских тайн, и, честно говоря, картина передо мной открылась удручающая. В теории все верили в любовь, принца и рыцаря, а на практике мужчина воспринимался в лучшем случае как некое животное, которое надо заловить, захомутать, взнуздать и стреножить. А потом для гарантии кастрировать.

Даже дети рождались не просто в любви и радости. Первый ребенок появлялся на свет, чтобы затащить мужчину в загс, второй – чтобы удержать в семье.

Умудренные опытом ветераны семейной жизни делились со мной эффективными приемами управления норовистой скотиной под названием «муж», я кивала, но пропускала эту мудрость мимо ушей. Профессия пастуха никогда меня не привлекала.

Наверное, зря. Надо было присмотреться к нему повнимательнее, контролировать, что ли… Вдруг тогда не случилось бы всего этого ужаса?

Вопрос риторический. Человек всегда переоценивает свои силы, когда думает, что в силах переделать другого человека. Заставить его притворяться – да, измениться – нет.

Потом, когда все открылось, меня спрашивали, неужели я не замечала за ним никаких странностей, подразумевая, что не могла не замечать.

Что ж, признаюсь, странности были, да. И заметила я их далеко не сразу.

Мы прожили уже больше года, когда я вдруг обратила внимание, что, когда мой муж говорит «тебе надо», он действительно имеет в виду то, что мне надо, а не то, что я должна.

Это было действительно странно, ведь от других людей я слышала «тебе надо» только в контексте «тебе надо быть скромнее, внимательнее, больше помогать по дому» (нужное подчеркнуть). Муж говорил «тебе надо купить новые сапоги». И, что совсем удивительно, покупал. И отпускал меня домой, пока он держит очередь в универмаге.

«Тебе надо отдохнуть» тоже было для меня странным выражением, так же как и «я сам схожу в магазин, а ты почитай, тебе это надо для работы».

Странной была и его искренняя радость от моего профессионального роста, и очень странным казалось мне то, что он сам готовит борщ и не попрекает меня этим.

Внезапно я поняла, что могу обсуждать с мужем свои планы и мечты, не опасаясь, что они будут немедленно осмеяны, раскритикованы и запрещены. Возможно, потому, что он был глуп и не понимал проблем во всей их полноте.

В родительском доме я лет с десяти не осмеливалась делиться не то что своими планами, а даже впечатлениями о книгах и фильмах, ведь если они не совпадали с мнением старших, мне могло крупно попасть.

А тут нет, говори, пожалуйста, что хочешь, и не получишь в ответ «не выдумывай!». Или «да что ты о себе возомнила!», «ишь куда замахнулась!».

Постепенно до меня стало доходить, что мой дом – это не минное поле, а вполне себе безопасная территория.

Это в самом деле было странное чувство, будто впервые в жизни протрезветь.

Помню, как сжималось сердце от страха, когда мне предложили стать начмедом. Как я три дня не осмеливалась сообщить мужу эту новость, все прикидывала, как ловчее ее преподнести, чтобы не слишком ущемить его самолюбие. Я была уверена, что мне скажут, что я не справлюсь, не гожусь для такой высокой должности, что у меня недостает ума и организованности, какая клиника, если я даже в квартире не могу толком порядок навести. Не исключено, прогнозировала я, предложат выбрать между семьей и работой.