Книга Вечный шах, страница 57 – Мария Воронова

Сколько это, интересно? Миллилитров тридцать? Ерунда какая, все-таки человек не робот, если будет каждому отмерять молоко с аптекарской точностью, то до вечера не управится. Вон какая очередь змеится к цистерне, и никому не хочется весь день в ней простоять. Если сейчас Ирина заявит свои претензии на недолитые тридцать грамм, то мамочки ее просто разорвут и до конца лета будут шарахаться как от зачумленной.

Скажут, вы что, сумасшедшая, из-за такой ерунды задерживать людей? Сегодня вам не долили, а мне дали лишнего, а завтра будет наоборот. Получите вы свое, не надо тут выступать, крохоборка несчастная.

Володя с Лешей выясняли, можно ли катать бабочку в грузовике, и не хотели пока уходить с истоптанной полянки возле правления. Ирина краем глаза наблюдала, как ловко продавщица орудует своими мерными поварешками на один, половинку и четверть литра. «Нет, рука мастера дело знает, – улыбнулась она, – в нашу сторону ты ни за что не ошибешься, зато в свою уже на автомате. Чуть-чуть по чуть-чуть – и никто не заметил. И все довольны, потому что ты чистенькая, вежливая и работаешь быстро. И разбавляешь в разумных пределах. Ладно, какая мне разница! Попадешься, не дай бог, тогда и будем думать про твои преступные делишки, если мне процесс распишут. А пока и без тебя есть о чем поразмышлять».

Володя тем временем выудил из травы ржавый гаечный ключ и в восторге тянул его к лицу, вероятно, чтобы расцеловать.

— Тихо, тихо, это можно только глазками смотреть, – сказала Ирина, отбирая у сына инструмент, – домой придем, я помою и дам.

Володя скуксился, но, подумав немного, решил все-таки не плакать.

Тронулись в обратный путь.

Нет, все гипотезы о нечистых на руку ментах разбиваются о тот факт, что тела девушек были найдены только по результатам признания Кольцова. Можно, конечно, раскачать свою фантазию и предположить, что настоящий маньяк входил в состав следственной бригады и заставил Кольцова взять все на себя, но это уже паранойя и дикая дичь. В практике Ирины был прискорбный случай, когда следователь покрывал серийного убийцу и подкинул улики невиновному человеку, но тут ситуация немножко другая. «Представим, что меня задерживают по подозрению в серии убийств, – усмехнулась Ирина, – я все отрицаю, убедительных улик против меня нет, и мне надо просто пересидеть двое суток… Ладно, ладно, я не юрист, а врач и считаю, что меня могут посадить в тюрьму просто так, без веских оснований и держать там сколько заблагорассудится. Но я все равно вижу, что со мной работают то один оперативник, то другой, то следователь. И вдруг один из них в конфиденциальном разговоре предлагает мне показать, что я спрятал труп там-то и там-то, тогда-то и тогда-то. Что я делаю? Немедленно добиваюсь встречи с любым другим сотрудником правоохранительных органов и сообщаю, какие со мной тут ведут душеспасительные беседы. Если я заявлю, что меня просто били ногами, это никого особо не впечатлит, а вот когда скажу, что мне пытались дать информацию, которую мог знать только преступник и никто другой, народ насторожится. Система, конечно, прогнила насквозь, всем на все плевать, но не до такой же степени. В каждом подонке остается что-то человеческое, и спокойно посадить случайного прохожего, оставив серийного убийцу гулять на свободе, – это, наверное, как раз та грань, которую трудно перейти».