Книга Дорога, которой нет, страница 84 – Мария Воронова

После обеда они, взяв с собой Володю, отправились в местную библиотеку за теоретической базой, Егор умчался гулять с друзьями, Кирилл с Тимуром устроились на веранде с бидончиком пива, Женя спал, и Ирина вдруг оказалась предоставлена сама себе – странное, почти забытое чувство.

Решив не мешать мужчинам предаваться воспоминаниям, Ирина вынесла в сад шезлонг и устроилась в нем с книжкой, завернувшись в ватное одеяло. Однако буквы на странице не хотели складываться в слова, в голову настойчиво лезли события сегодняшнего утра. Естественно, пропавший снимок никакого отношения не имел к процессу Тимура и смерти его жены, тут даже теоретически нельзя было придумать гипотезу, которая бы их объединяла. Ну не может рентгеновский снимок содержать информацию, ради которой стоит убить человека, хоть ты тресни! Кроме того, оригинал к моменту смерти Ольги Григорьевны уже находился в Минске и не мог ее убить, даже если носил на своих зубах все золото Колчака.

Обычное разгильдяйство, которому никто не удивляется в СССР. Вещественные доказательства и те теряются, целые уголовные дела пропадают, причем безо всякого злого умысла. Стечение обстоятельств.

Только вот какая штука: в судьбе Тимура и его жены этих обстоятельств слишком много. Слишком много странных событий. Смерть жены – раз. Уголовное преследование – два. Сам факт публикации в американском журнале текстов Тимура, которые он туда не посылал, – три. Пропажа интересного рентгеновского снимка – четыре. Каждое по отдельности событие вполне объяснимо, но если вспомнить, что все они произошли с одними и теми же людьми в одно и то же время, то количество переходит в качество. Совершается диалектический скачок или как там это явление называется в марксистско-ленинской философии, которая так и осталась для Ирины абсолютной terra incognitа, несмотря на успешно сданный кандидатский минимум.

В общем, неудивительно, что Гортензии Андреевне не дает покоя вся эта история. Правда, прошло пять лет, Леля умерла, Тимур отбыл срок и вернулся к нормальной жизни. Что бы там ни было, оно осталось в прошлом, так стоит ли ворошить? Есть еще красавица Кира Сухарева, по которой тоже проехались катком. Из перспективной международной журналистки она превратилась в судимого шофера скорой без перспектив высшего образования и карьерного роста, а значит, и удачного замужества. Если учесть, что, по свидетельству Тимура, она просто физически не могла передать его тексты в американское издание, то девушка пострадала совершенно без вины. Просто на ровном месте лишилась блестящего будущего. Только вот беда, копание в прошлом этого будущего ей не вернет.

«В конце концов, я в декрете, – напомнила себе Ирина, – и чего точно не обязана, так это разбирать старые уголовные дела. Что было, то прошло. Если процесс Тимура был инспирирован не только общим идиотизмом и желанием выслужиться перед начальством, а имел какую-то более тонкую и злую подоплеку, то теперь ее точно не найдешь. Так что забудем. Разве что пообщаемся с папой Сухаревым, как собирались, и точно забудем».

Отдав себе такое распоряжение, Ирина встала с шезлонга и, продолжая кутаться в одеяло, вернулась на веранду. Там оглушительно несло вяленой рыбой, а Тимур стоял, позвякивая пустым бидоном, в глубоком раздумье – мчаться ли на станцию за добавкой или хватит на сегодня.