Книга Дорога, которой нет, страница 87 – Мария Воронова

— Да понятное дело… Но могла бы посоветоваться, обсудить со мной… Нашли бы вариант, который всех устроил, и ты бы не села, и я бы не огреб адских люлей. Знаешь, как мне от куратора влетело, что я не доложил? Меня самого чуть на зону не отправили. Но я не обижаюсь.

Кира не стала спрашивать, за что, ибо при образе жизни Славы найти достойный повод было нетрудно. Хоть левые концерты, хоть тунеядство, хоть притонодержательство, выбор широкий. Не стала она спрашивать и о том, как ему удалось избежать этой участи, чьей сломанной судьбой он искупил свою вину.

— Кира, поверь, я к твоему аресту не причастен. Сама подумай, откуда я мог знать, если ты мне ничего не говорила?

— А знал бы, так донес?

— Во всяком случае, мы бы с тобой это обсудили, как все остальное.

Зная, как тяжела пытка ложной надеждой, Кира повторила, что ничем не может помочь Славику в его бизнес-начинаниях, ибо все связи в высших кругах давно разорваны и с отцом контакта нет и налаживать его она не собирается ни при каких обстоятельствах.

— А Тим как, не знаешь? – внезапно спросил Слава. – Вот голосище, в нормальном обществе за него бы все продюсеры передрались, а у нас талантливый человек либо сидит, либо работает дворником.

Сухо сообщив, что Тимур трудится на скорой и вполне доволен жизнью, Кира простилась со Славиком и вернулась к своему остывшему кофе. Тут же подскочила изнывающая от любопытства Валя и принялась задавать наводящие вопросы.

— Оставь это, – сказала Кира дружелюбно, – это такого сорта человек, что никогда тебя не полюбит, если только ты не пачка денег.

Валя надулась:

— Ну прямо уж…

— Уж, уж. – Кира поправила Вале перекрутившийся воротник халатика и решила, что бесполезно объяснять юной деве, что если красивый молодой человек сволочь, то он в самом деле сволочь, а не просто ему недодали большой и чистой любви.

* * *

Гортензия Андреевна с Ириной прекрасно понимали, что пропавшая рентгенограмма не имеет никакого значения, в самом худшем случае ее свистнул приятель Степана Андреевича, а скорее всего, она самым банальным образом потерялась, случайно попав в конверт со снимками другого пациента, и лежит себе спокойненько в архиве, и будет лежать до скончания века, потому что никто не станет перетряхивать сотни пленок ради больного, след которого давно простыл. Жил себе этот приятель шестьдесят лет со своим уникальным строением зубов и еще столько же проживет. Не о чем тут волноваться.

И все же эта история не давала покоя, как камушек в туфле или нерешенная задачка со звездочкой из учебника Егора. Ничего страшного, если ты ее не решишь, не произойдет, но ты не уснешь, пока не узнаешь ответа.

Будь Ирина при исполнении, проблема яйца выеденного не стоила бы. Запросили бы в архиве историю болезни друга Никитина, прочитали бы там фигу, потому что рентгенолог по выходным не описывает снимки, а к понедельнику пленка уже пропала, следующим шагом опросили заведующих рентгеном и хирургией, чтобы вспомнили, что именно хотела им показать Ольга Григорьевна, и наступила бы пусть не полная, но ясность.

А сейчас они никто, частные лица, и любой сотрудник больницы с удовольствием пошлет их подальше, особенно бабулька из архива, которая без официального запроса с двадцатью подписями и пятьюдесятью печатями вязание не отложит и со стула не поднимется.