Книга Дорога, которой нет, страница 73 – Мария Воронова

— Стойте-стойте! А откуда мы знаем, что рассказы Тимура публиковались в Америке?

Гортензия Андреевна взглянула на нее с тревогой:

— Как откуда, Ирочка? Из приговора суда.

— Хорошо, а суд откуда? Из вонючих фотокопий, там, насколько я поняла, в качестве доказательств не был представлен даже подлинник журнала, не говоря уже о показаниях его сотрудников. Защита оспаривала тот факт, что именно подсудимый посылал рукописи в этот журнал, но не факт публикации как таковой. Это в суде было принято за данность, за аксиому, между тем вполне могло оказаться фальшивкой, состряпанной сотрудниками КГБ.

— Ну а что тогда так мелко? – усмехнулась Гортензия Андреевна. – Почему не в каком-нибудь солидном журнале?

— Действительно, уж врать так врать. Но с другой стороны, существует не нулевая вероятность, что настоящий номер солидного журнала циркулирует по нашу сторону железного занавеса, и тогда защита в две секунды доказывает, что дело сфабриковано, а эмигрантская газетенка кому нужна что там что тут?

— Это верно. Знаете, Ирочка, у нас учитель географии ходит в библиотеку Академии наук, оказывается, они там выписывают все серьезные иностранные журналы, так вот он читает новинки, выбирает интересные статьи, переводит и отправляет в «Юный натуралист» и другие наши издания.

— Ну вот. Если бы Тимуру приписали публикацию в «National geographic»…

— Там-то с какой стати?

— Я просто не знаю других солидных зарубежных изданий, – отмахнулись Ирина, – короче, тогда для оправдания адвокату всего лишь разок в библиотеку сходить, поэтому выбрали журнальчик, который, не исключаю, может, и в природе-то не существует. А если мы вспомним, что возле Тимура и Киры постоянно терся Слава Кунгуров, открыто признававшийся в том, что его завербовал КГБ, то теория обретает плоть, согласитесь, Гортензия Андреевна.

Старушка фыркнула:

— Так-таки и признавался? Умный ход! С человеком, про которого ты все знаешь и ни в чем не подозреваешь, будешь откровеннее, чем с другими, даже на подсознательном уровне.

— Вот именно. И что-то мне кажется, что он доносил не только то, о чем они с Кирой договаривались…

Гортензия Андреевна рассмеялась:

— Само собой, Ирочка! В КГБ тоже не дураки сидят… Впрочем, дураки тоже, но они не вчера первый день на работу пришли, и кого-кого, а таких честных стукачей в своей жизни повидали. Молодой человек глубоко ошибался, если думал, что его первого в мире посетила гениальная идея работать на два фронта. Таких быстро вычисляют и серьезно наказывают, так что если юноша до сих пор не заехал в колонию или как минимум за сто первый километр, то можете не сомневаться, он стучит на совесть.

— Ну вот он и спер рукописи Тимура, а дальше уже его кураторы раздули мистификацию. Может, чтобы неугодного папашу сместить, может, просто хотели выслужиться, может, еще что. Слава этот вроде бы был влюблен в Киру, а она не ответила взаимностью, потому что ей нравился Тимур, вот отвергнутый любовник и придумал, как насолить обоим.

Рассеянно кивнув, Гортензия Андреевна зашагала к дому. Колеса коляски приятно шелестели по гравиевой дорожке. Дверь веранды распахнулась, из нее выбежал Володя в новой курточке в красную полоску со стальными застежками, от которых ребенок приходил в полный восторг. За собой он тащил любимый самосвал. Не менее любимые ржавые гайки в кузове гремели, но, видимо, недостаточно, потому что Володя говорил «дррррр». При этих звуках Ирине отчаянно хотелось надеть сыну на голову берет, потому что произношение было стопроцентно французским. Гортензия Андреевна говорила, что придется или ходить к логопедам, или отдавать во французскую школу, и Ирина пока не знала, что лучше.