Книга Дорога, которой нет, страница 74 – Мария Воронова

Мама вышла вслед за ним нарядная, с шахматной доской под мышкой. Вероятно, ждала Валерия Алексеевича на шахматную партию. Ирина помахала им рукой, шагнула к калитке, но Гортензия Андреевна внезапно взяла ее за локоть.

— Ваша версия, Ирочка, безусловно, имеет право на существование, – сказала она, сильно понизив голос.

— Да?

— Она логично объясняет почти все.

Ирина засмеялась:

— Спасибо!

— Не за что, есть лишь одно слабое место. Это папа Сухарев.

— В смысле?

— В смысле, он почему бездействовал? Это мы тут прыгаем за железным занавесом, а папуля-то сидел в Штатах, можно сказать, на месте преступления. Почему он не додумался проверить эту несчастную газетку? Ладно, на дочь наплевать, сама, дура, виновата, ибо якшалась со всяким сбродом, пальцем не шевельну ради ее спасения, но вместе с дочкиной решалась его собственная судьба! Ради такого случая уж можно зайти в редакцию, пролистать подшивку номеров, выявить топорную провокацию и с удовольствием столкнуть врагов в ту самую яму, которую они для него вырыли. Благо, позиция у него была в таком случае сильная, практически безупречная, как у любого человека, когда он ловит своего противника на лжи. – Тут Гортензия Андреевна откашлялась и заговорила басом: – С какой целью, позвольте узнать, уважаемые товарищи чекисты умышленно дискредитируют не менее уважаемого товарища дипломата? На чью мельницу они льют эту лживую воду? Уж не хотят ли они нарушить хрупкий баланс сил или что похуже?

— Надо с ним поговорить, – сказала Ирина, – гадать-то можно до бесконечности.

— Надо, Ирочка, и я обязательно этим займусь.

* * *

Тимур не очень любил транспортировки, зная, что это кот в мешке. С одним пациентом всю дорогу мило беседуешь, а другого еле довезешь. Зато в качестве приза достаются полтора часа спокойного обратного пути. Иногда Тимур сидел рядом с шофером, а иногда ложился на носилки и засыпал, не успев привычно удивиться, как же тут трясет несчастного больного.

Сегодня транспортировка оказалась не абсолютно адская, но восемь баллов из десяти по этой шкале уверенно набрала. Дед-дачник с инфарктом, которого отправили в городскую больницу по настоянию высокопоставленных родственников, всю дорогу пытался свалиться в отек легких и покинуть сей бренный мир, но Тимур не позволил ему так поступить. Сдал в реанимацию в сознании и со стабильными показателями, но, когда вышел на пандус, понял, что дался этот подвиг ему тяжело.

Водитель, который тоже сильно переживал за судьбу пациента, позвал его перевести дух в пышечной через дорогу. Там не жалели сахарной пудры и вообще было очень вкусно, но после реанимационных мероприятий у Тимура не было сил никуда идти.

Водитель убежал, обещав принести ему пару пышек, а Тимур упал на скамейку возле приемного покоя и закрыл глаза. Немножко позлился на придурков-родственников, вынудивших их с дедом на такое рискованное путешествие, ибо по всем медицинским показаниям ему было гораздо безопаснее оставаться в их, как выразились любящие потомки, «занюханной» больнице, чем полтора часа трястись в прогрессивное учреждение по раздолбанным дорогам. Несколько минут Тимур призывал на их головы всяческие кары, но усталость и хорошая погода быстро его умиротворили.

Он сидел зажмурившись, как в детстве, когда чувствовал на щеках тепло солнечных лучей, и представлял, что это его так с неба целует мама.