Книга Контрабанда. Я нашла оборотня!, страница 39 – Майя Нур

Она провела с этим знанием одну ночь, сидя на кухне дачного домика с кружкой чая, которая остыла и которую она так и не выпила, и к утру сложила это знание туда, куда складывают вещи, которые изменить нельзя, но с которыми можно научиться жить рядом, не давая им занимать больше места, чем они заслуживают.

Глава 22

Радим уходил через неделю после аукциона — не из Морозовска, а с дачи, туда, откуда, по его словам, ему предстояло начинать нечто, что он описал как «разбираться с тем, что осталось от стаи», и что подразумевало поездку в город, из которого его вывезли в контейнере, и разговор с человеком, которого он пока ещё не был готов называть по имени вслух. Ярина знала, что этот разговор необходим и что оттягивать его невозможно бесконечно, и именно поэтому не стала говорить того, что было бы неправдой: что хотела бы, чтобы он остался. Она хотела, и она не стала делать из этого вопрос или требование, потому что понимала разницу между тем, что человеку нужно, и тем, что ты хочешь для него в конкретный момент, — и эта разница была именно той, которую она давно умела держать внутри, не позволяя ей выходить наружу в виде упрёка или давления.

Утро его отъезда было серым и ветреным, как большинство морозовских утр, и они стояли у порога дачного домика с той неловкостью, которая бывает между людьми, имеющими что сказать и не решившими окончательно, в каком именно порядке это говорить.

Радим заговорил первым.

— Есть одна вещь, которую я должен закончить.

Он посмотрел в сторону дороги.

— Если не закончу сейчас, она будет висеть на мне всю оставшуюся жизнь.

Ярина кивнула.

— Стая?

— То, что от неё осталось.

Он невесело усмехнулся.

— И человек, который решил, что может продать своих.

Несколько секунд он молчал.

— То, что произошло за эти две недели... для меня это не законченная история.

Он перевёл взгляд на неё.

— Я вернусь.

Ярина улыбнулась едва заметно.

— Как обещание?

— Нет.

Он покачал головой.

— Как намерение. Обещания любят ломаться о жизнь. Намерения... живучее.

Она некоторое время молчала, а потом сказала:

— Понимаю.

Сделала вдох.

— И подожду.

Он приподнял бровь.

— Даже несмотря на то, что время для тебя идёт иначе?

Она тихо фыркнула.

— Вот именно. У меня такого преимущества нет.

Потом улыбнулась уже теплее.

— Но, кажется, за последние две недели я обнаружила в себе способности, о которых не подозревала.

— Какие?

— Ждать. Не паниковать. Доверять.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Думаю, с этим тоже справлюсь.

Он ничего не ответил, только коротко кивнул.

Он уехал в начале десятого, и Ярина стояла у ворот участка, пока его машина не скрылась за поворотом, и ещё несколько секунд после того, как скрылась, — просто потому что имела на это право и никуда не торопилась. Потом вернулась в домик, сварила кофе — настоящий, в турке, которую нашла в шкафу среди отцовских вещей, — и открыла ноутбук, и начала писать служебную записку о систематических нарушениях при досмотре грузов через морозовский порт, которая была значительно длиннее и значительно более конкретной, чем та жалоба, с которой всё началось неделю назад. Это был её способ: делать следующее дело, потому что следующее дело всегда существует, и потому что именно в этом — в последовательности действий, каждое из которых точнее предыдущего, — она знала себя лучше всего.