Книга Утопающий во лжи 17, страница 34 – Лев Жуковский

Но стрелять требовалось с умом. Лазутчиков инсектоидов старались не уничтожать полностью, а выводить из строя. То же касалось пожирателей. Их драгоценные кислота и железы должны были остаться неповреждёнными. Из этих желез можно было синтезировать сложные смолы, а из кислот, вещества, необходимые для строительства цепочек производства.

Мертвец, превращённый в пепел, красив лишь в проповеди. На практике куда полезнее мертвец, разобранный по частям. Впрочем, с ростом могущества моих штурмовиков потребность в энерговинтовках начала частично отпадать. Когда сила воина переваливает за двадцать пунктов, обычный лук в его руках перестаёт быть обычным оружием. Особенно если стрелы превышают четыре локтя в длину и больше напоминают короткие копья, пущенные с такой мощью, что хитиновый панцирь трещит не от наконечника, а от самого удара.

Тратить ценные ресурсы и драгоценную энергию там, где хватало лука, стало неразумно. Тогда как производить стальные стрелы не скажу что мы могли бесконечно, но запас железа был действительно огромным, особенно учитывая, что порода в моем домене тоже содержала эту руду.

Однако тварями D ранга приходилось заниматься непосредственно моим старшим офицерам. Они выходили вперёд без лишнего пафоса, как мастера, которым принесли слишком грубую работу для учеников. Удар, захват, отсечение конечностей, пробитие сочленений, контроль возможного выброса кислоты, всё это выполнялось быстро, сухо, без героического блеска. Особенно когда действовала Себия или Тхагаси.

На полноценные сражения, в которых можно ощутить настоящую опасность, всё это не походило. Скорее на работу. Да, местами тяжёлую. Особенно для моих воинов, всё ещё отягощённых смертными телами, усталостью мышц, необходимостью пить, есть и спать. Но всё же работу. Настоящей битвой я счёл бы лишь то столкновение, где одно неверное решение может стоить не отдельного бойца, а всего замысла.

Здесь же стоило мне почувствовать хоть малейшую угрозу, как я приказывал покинуть поле боя. Подчинённые исчезали в шкатулке Тризиастра, и мы уходили прежде, чем мир жуков успевал сомкнуть челюсти.

Ведь у меня даже мысли не возникало вступать в сражение с тварями C ранга. Несмотря на то, насколько сильнее стали мои старшие офицеры и я сам. Тхагаси, к примеру, с каждым днём всё яснее понимал, что перерождение через костыли Системы приведёт его в тупик. Благо ему хватило ума это осознать. Тело его после такого перерождения будет ослаблено сбросом параметров до того уровня, который сама Система сочтёт пределом на D ранге. Он получит новую форму, красивую строку в интерфейсе, возможно, несколько приятных улучшений и потолок, о который однажды разобьётся лбом.

Тогда как продолжив пожирать души, чем он занимался постоянно в мире Ссшорс, снимать барьеры и идти путём отродий Бездны, Тхагаси сможет переродиться как демон. Не как пользователь чуждой ему Системы. А как тварь, вырвавшая силу из самой глубины Бездны. Сильнее. Могущественнее. Опаснее.

Я видел его мысли. Видел, как близко он был к ошибке. Как соблазн простого, понятного Системного перерождения уже почти убедил его выбрать быстрый путь. Это раздражало и радовало одновременно. Раздражало потому, что даже умные подчинённые иногда готовы обменять будущее на немедленную награду. Радовало потому, что он всё же сумел остановиться. Значит, не зря я держал его рядом. При том что в его случае подсказывать было нельзя. Не тогда, когда решалась его истинная суть. Ведь бесконечно я не буду рядом и если не сейчас, то когда он научится принимать верные решения.