Книга Утопающий во лжи 17, страница 31 – Лев Жуковский

Думаю, именно Себия привносила это давно забытое чувство. Когда где-то внизу ползают не просто бесчисленные стаи очередных очков Системы, а настоящая жизнь. Пусть непонятная. Пусть враждебная. Пусть уродливая для простого гоблина. Но жизнь, имеющая свой порядок, свою жажду, свои маршруты, свои страхи и цели. В этой неторопливости нашего продвижения было что-то почти неправильное.

Тхагаси докладывал об уверенной защите основного лагеря и отсутствии потерь. Значит, причин для спешки не было. Полёт являлся не бегством, не стремительным броском к месту катастрофы, а удобством. Мы просто двигались сквозь мир без светила, среди влажных сводов, под которыми чужие стаи жили, охотились, грызли камень и друг друга.

Себии сон каждый день давно уже не требовался. Устать она могла разве что от историй Тхагаси о новых мыслях, донесённых ему Леей Фрет. А они, судя по всему, были способны утомить даже огромного мериота, не ведавшего за годы своей жизни в Бездне, что мир столь обширен и многообразен и именно это упущение исправляла его благоверная. Так что путь к центральному лагерю, где оставались все мои силы, можно было превратить в нечто большее, чем перемещение. В маленькое удовольствие. Истинное наслаждение от того, что хотя бы на короткий срок мы перестали гнаться куда-то. Как выразилась Себия, в этом было своё очарование.

И в чём-то я был с ней согласен, пусть и не все мои сознания так считали. В итоге я забрал армию. Теперь уже не такую впечатляющую. Чуть больше пятидесяти тысяч душ.

Слова звучали сухо, но за этими цифрами стояла потеря, которую я пока не до конца желал признавать. Ещё недавно моё войско казалось куда более внушительным. Теперь же его часть сгорела в чужом ритуале, была изломана чужой волей, обращена против меня и закончила свой путь пеплом. Но оставшиеся были ценны. Особенно теперь, когда их предстояло перенести в домен.

С помощью шкатулки Тризиастра я перенёс почти всех в моё новое владение. До этого приказал собрать всё, что осталось в передовом лагере, а также большую часть ресурсов из основного, считай кроме материала для розжига костров, сухих стеблей из этих же пещер, всё мои воины и забрали в свои бездонные сумки. Ничего не следовало бросать без необходимости.

Теперь речь шла не просто о лагере. О полноценном городе в моём домене. Городе среди ржавых скал, под ядовито-зелёным небом, вокруг мёртвого алтаря Древа реальности. Смертные назвали бы это безумием. Но смертные почти всё интересное называют безумием до тех пор, пока оно не начинает кормить их детей и защищать стены.

Все сорок тысяч тел погибших в ритуале гнолов в передовом лагере были преданы огню. Один большой погребальный костёр. Себия организовала его сама. Влила в него весь свой небесный огонь. Она стояла перед пылающей горой тел с такой неподвижностью, что даже мои разумы на миг замедлились, наблюдая за ней. Небесный огонь отражался в её глазах. Пламя пожирало шерсть, плоть, кости, чужие следы безумия. Дым поднимался к сводам пещеры и там расползался тёмными пятнами, будто сам мир Ссшорс неохотно принимал смерть тех, кто недавно ещё служил мне.

Это меньшее, что я мог для них сделать. Не знаю, алчность ли горела во мне, когда я смотрел на этот костёр, или действительно сожаление о потере, навеянное истинным светом. В каждом из этих гнолов было дарованное мной ядро света. Частица моей воли. Малый огонёк, который должен был вести их дальше сквозь любые невзгоды, усиливать, связывать с моим будущим. Но этого света не хватило чтобы защититься от внушения ведьмы, он оказался не столь ярок в их душах, попросту не успев разгореться.