Онлайн книга «Варяг III»
|
— Я так боялась, — прошептала она, прижимая свою ладонь к моей щеке, и ее прикосновение было прохладным и невероятно нежным. — Так сильно боялась. Казалось, ты уходишь все дальше и дальше, и я не смогу догнать тебя. — А я, кажется, видел свет в конце тоннеля, — хрипло пошутил я. — Очень красивый, кстати, свет. Зовущий. Но там оказалось как-то… скучновато. Никаких тебе драккаров, никаких боев, никаких прекрасных рыжеволосых дев. Одно сплошное блаженство. Решил, что не мой это путь. Вернулся к тебе. — Дурак, — она рассмеялась сквозь слезы. Она легонько, шутливо ткнула меня кулачком по плечу, и я все равно вздрогнул от внезапной, отдающей по всему телу боли. — Ой! Прости! Я забыла… — Ничего, — я ухмыльнулся, чувствуя, как трещат засохшие губы. — Приятная боль. Доказывает, что я жив. Что все это не сон. А что, собственно, случилось? Последнее, что я помню… это окровавленная, перекошенная от ужаса физиономия Берра, всеобщее ликование и… темнота. — Ты победил на хольмганге! — воскликнула она, и в ее глазах засверкали озорные, ликующие искорки. — Победил Альмода Наковальню! Самого сильного берсерка на всем побережье! И объявил себя конунгом перед всем народом! И сделал мне предложение, как последний романтичный скальд! И все это — с дырой в боку, с разорванной ногой и с жаром, от которой могла бы закипеть вода в котле! Я медленно переваривал эту информацию. Обрывки воспоминаний всплывали в памяти. Круг из возбужденных кричащих людей. Огромный, как гора, берсерк с тупыми, свиными глазками. Дикая, всепоглощающая боль. Липкое, сладковатое отчаяние. И потом — холодная, ясная, как лезвие, ярость. Точный удар в горло… Чудовищная хватка умирающего великана… Падение в темноту… И ее отчаянный, пронзительный крик: «Рюрик!» — Боги, — выдохнул я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Я и правда все это сделал? Это не видение? — Сделал, — подтвердила она, и ее взгляд стал еще мягче. — И теперь ты мой официальный, признанный всеми жених. Перед богами и людьми. Скреплено кровью и сталью. Никуда не денешься! — Ох, какая жалость, — с фальшивой, преувеличенной грустью вздохнул я. — А я-то надеялся, что отделаюсь легким испугом и парой заученных стихов в твою честь. А тут вдруг — ответственность, власть, брак… — Теперь всю жизнь будешь стихи сочинять, — пообещала она, грозя мне пальцем. — Каждый день. Новые. И самые красивые. Иначе обижусь. Ой, как обижусь! Мы смотрели друг на друга и улыбались как самые настоящие и безнадежные дураки. Я поднял ее руку к своим губам и поцеловал ее пальцы, чувствуя под губами тонкую, нежную кожу. В этот миг не было ни войны, ни разрухи, ни боли, ни страха. Была только она. Но идиллию, как это водится, нарушил громовой и радостный голос, раздавшийся с порога. — Ты очнулся, брат! В дверях, заполняя ее всей своей могучей фигурой, стоял Эйвинд. Его бородатая, обветренная физиономия сияла улыбкой шириной с фьорд, а глаза прыгали от восторга. — Наконец-то! Сколько можно дрыхнуть? Мы тут уже думали, тебе перину из лебяжьего пуха в погребальной ладье стелить, в Вальхаллу с почестями отправлять! — Ну, как сказать, — огрызнулся я, с трудом поддерживая шутливый тон. — Меня там самую малость порезали, поколотили, чуть не утопили и даже сбросили с обрыва. Полагается немного поспать после такого культурного отдыха. |