Книга Варяг III, страница 33 – Иван Ладыгин

Лучше яркий стремительный конец в ослепительном пламени, чем долгая серая и безрадостная жизнь в тени чужого очага, с нелюбимым мужем, в чуждом ей мире.

Она опустила голову на край постели, и слезы — росинки с полыни — покатились по ее щекам, оставляя на простыне мокрые пятна. Она смотрела на него. На его светлые, спутанные волосы, похожие на выгоревшее на солнце льняное поле. На его густые, темные ресницы, отбрасывающие причудливые тени на исхудавшее, бледное, почти прозрачное лицо. На волевой, упрямый подбородок, даже в беспамятстве не потерявший своей твердости. На шрамы — новые и старые… Он был так красив. Чужой, иноплеменной красотой, которая и манила, и пугала. И так бесконечно далек от нее, унесенный в туманное, холодное царство Хель, куда ей не было пути.

Она протянула руку и нежно провела пальцами по его виску, чувствуя под кожей ровный слабый пульс. Единственное доказательство, что он еще здесь.

— Вернись ко мне, — прошептала она. — Я не могу одна. Я не хочу одна. Ты обещал. Ты поклялся перед богами и людьми. Не смей так легко отступать.

В этот момент дверь в горницу распахнулась. На пороге, опираясь на руку Эйвинда, возникла Вёльва. Ее древнее сморщенное лицо казалось очень серьезным.

— Прости за опоздание, деточка, — проскрипела старуха. — Леса стали неспокойны, а духи требуют дани и внимания. Но я принесла то, что нужно. Добрые травы, собранные в полнолуние на могильных холмах. Сильные снадобья, что варятся в котле три дня и три ночи. Я помогу нашему конунгу найти тропинку обратно, в мир живых. Уверена, даже Один, Всеотец, подождет его у своих врат еще немного. Ему еще рано пить из рога в Вальхалле.

Астрид вскочила на ноги, сердце забилось в груди, как птица, угодившая в силки. Надежда тонкой паутинкой дрогнула в душе.

— Любая помощь… Я согласна на любую помощь! Лишь бы он жил! Именем всех богов, лишь бы он дышал!

Эйвинд, стоявший за спиной вёльвы, мрачно кивнул. Он выглядел крайне уставшим, в бороде застряли какие-то соринки, но в глазах не было места отчаянию.

— Он крепче, чем кажется, Астрид. Он выдержал хольмганг с этим уродом Альмодом. Выдержал падение с обрыва в ледяную воду. Выдержит и эту лихорадку. Он же как сорная трава — чем больше его бьешь, тем крепче он держится за жизнь!

Вёльва проковыляла к ложу. Она достала из складок своей темной одежды маленький флакон, сшитый из плотной овечьей кожи. Сняла пробку. Резкий и горький запах разлился по горнице, перебивая все остальные ароматы. Старуха поморщилась, поднесла флакон к бледным, потрескавшимся губам Рюрика и влила ему в горло темную густую жидкость.

— Если это не поможет, — ворчливо, без особых эмоций произнесла вёльва, пряча пустой флакон в свои неисчерпаемые недра, — то ничего уже не поможет. Никакие травы, никакие заговоры. Теперь остается только ждать. Его душа блуждает где-то в туманах между мирами. Меж льдами Нифльхейма и пламенем Муспельхейма. Нужно дать ей время. Дать ей самой найти дорогу домой.

Астрид снова опустилась на край кровати и сжала в своих изящных пальцах его неподвижную ладонь. Она чувствовала, как последние силы покидают ее. Как темнота затягивает и манит к себе, обещая отдых и покой.

Вёльва протянула свою дряхлую руку и коснулась головы Астрид. Прикосновение было легким, как паутинка. Но от него по телу девушки разлилось странное, необъяснимое спокойствие. Словно ее во время метели окутали теплым пледом.