Книга Варяг III, страница 36 – Иван Ладыгин

— Не смеши мои штаны! — рассмеялся Эйвинд, и его хохот заставил задрожать чашу с водой на столе. — Для тебя это — утренняя разминка перед завтраком! Мед будешь? Настоящий, ядреный и забористый, с личной пасеки моего отца! Он прочистит все твои мозги как следует!

Мысль о холодном и ароматном меде показалась мне не такой уж и плохой. Мне очень хотелось перебить то дерьмо, что я сейчас ощущал на языке…

— Буду, — с искренним энтузиазмом сказал я. — Неси! Если, конечно, пчелы твоего отца не перевелись.

— Не дрейфь, конунг! Будет тебе напиток богов! — Эйвинд щелкнул пальцами и развернулся с такой энергией, что чуть не снес дверной косяк, и вылетел из горницы с грохотом, достойным небольшого обвала.

Я снова посмотрел на Астрид. Мы сидели, держась за руки, и просто молча любовались друг другом, как два наивных подростка. Ее присутствие было лучшим лекарством. Оно притупляло боль, заставляло забыть о тревогах, давало иллюзорное, но такое желанное ощущение, что еще немного — и все наладится. Что мы сможем построить свой мир. Свой Буян.

Но судьба, норны, карма — называй как хочешь — как всегда, имела на нас свои, далеко идущие планы. И ее посланник уже стоял на пороге.

Спустя минуту, проведенную в блаженной тишине, Эйвинд вернулся. Но не один. За его мощной спиной стоял еще один человек. Высокий, сухопарый, гибкий, с цепким взглядом охотника. На нем была потертая, видавшая виды меховая безрукавка, а за спиной висел простой, но смертоносный лук из ясеня. Из-под плаща выглядывала рукоять длинного охотничьего ножа.

— Торгильс? — удивился я, с трудом узнавая его в полумраке.

Это был тот самый охотник, чью жену я когда-то спас от верной и мучительной смерти, рискнув навлечь на себя гнев и Бьёрна, и Сигурда. Он жил на спорных, ничейных, диких землях между владениями Альфборга и Гранборга. Человек чести, слова и долга.

— Конунг Рюрик! — Торгильс слегка поклонился. — Рад видеть вас на ногах. Вернее, пока еще не совсем на ногах, но… живого и с открытыми глазами. Это уже многое.

Его тон, его сдержанная поза, сам факт его появления здесь, в Буянборге, в такой, мягко говоря, непростой момент — все это кричало об одной-единственной вещи. О беде. О большой, серьезной и неотложной беде.

Легкая, счастливая улыбка сошла с моего лица. Недоброе предчувствие сжало мой желудок в тугой комок.

— Не надо кланяться, Торгильс. Ты мой друг и союзник, а не вассал. Здесь не нужны церемонии, — сказал я, хотя каждое слово давалось мне с усилием. — Что случилось? — спросил я, хотя ответ уже начинал вырисовываться в моей голове.

Охотник поднял на меня свой серьезный взгляд и снова опустил глаза в пол. Он переступил с ноги на ногу, нервно потер ладонью переносицу.

— Я пришел с недоброй вестью, конунг. Самой что ни на есть недоброй. Из тех, после которых сны становятся черными, а еда — безвкусной.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Торгнир. Сын Ульрика Старого. Тот, что сверг своего отца и заточил его в темнице. Змея, что носит корону. Он собрал все свое войско. Всех, кого смог наскрести по сусекам Альфборга и прилегающих земель. Всех наемников, всех головорезов, всех, кого прельстили золотом и обещаниями добычи. И двинулся в поход по суше.

Я, конечно, знал, что это произойдет, но не думал, что это случится так скоро.