Книга Системный Кузнец XIII, страница 76 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Ели быстро, без церемоний. Я переломил хлеб, натолкал туда мяса и, жуя, говорил.

— Слушай. Времени у нас не «в обрез», его попросту нет. — Я ткнул куском в сторону ворот, откуда долбило. — Зверь прёт наверх, флот в проливе, каждый час на вес золота, так что про двадцать болтов и думать брось.

— А сколько вытянем? — Эйра хлебнула из кувшина.

— Два. — Я выставил пальцы. — И то если сработаемся быстро, без лишних движений и переделок. Кую один сам, на нём и проверю всё, нащупаю, где какая болячка вылезет. А ты рядом.

— Чего делать-то?

За это я её и люблю — по делу спросит, без долгих «а чего это ты», «а давай и я сама».

— Греешь да подаёшь. — Я отложил недогрызенный кусок, потёр ладони. — Держишь горн ровным. Я тебе уже говорил — у тебя жар через воздух идёт лучше, чем у любого из нас. Вот и держи мне болванку в одном тепле, пока я бью. Чуть остыла — ты её своим коконом обратно подхватываешь, не дожидаясь, пока я крикну. Флюс под рукой, кровенец под рукой. Я руку протянул — оно уже там. Понятно?

— Понятно. — Кивнула. — А Ульф?

— Ульф на кувалде. Куда ж без него.

Великан, услышав имя, заулыбался во весь рот.

— Ульф бьёт! — гордо сообщил он.

— Бьёшь, бьёшь.

Доели. Я смахнул крошки с верстака, разложил инструмент. Снаружи темнело — небо над двором из серого становилось чернильным, и только багровые сполохи великих горнов подкрашивали его снизу. Где-то ухнуло раз, другой. Баллисты, что ли. Или гора. Не разобрать.

— По форме, — начал я, пока Эйра выгребала угли в горн. — Этот не как прошлые. Прошлым надо было войти и разорваться внутри, а этому рваться нельзя — ему надо войти неглубоко, и встать намертво.

— Поясок, — сказала она. — Уже поняла.

— Да только есть проблема, до которой я раньше не додумался. Этот упор всё на себя примет. Наконечник-то нырнёт, а поясок упрётся, и в этот самый миг по нему так саданёт, что простое кольцо в лепёшку сплющит. И болт уйдёт глубже, чем нужно. К ядру.

Эйра разогнулась, смахнула пот со лба. Помолчала, прикидывая.

— Тогда упору плоским быть нельзя, — проговорила с расстановкой. — Плоский — да, сомнётся. А вот если не кольцом его, а… — она поводила в воздухе рукой, подбирая слово — клином. Конусом. Чтоб не в лоб бил, а как бы растекался по броне. Развозил тяжесть в стороны. У нас на Гряде так лемехи чинили, чтоб о камень не крошило. Не стенкой ставишь, а скосом.

А ведь верно говорит. Я-то всё про плотность гадал — навалить Магмы, кольцо уплотнить, чтоб не далось. А она зашла совсем не оттуда.

— Скос — это хорошо придумано, — сказал я. — Да только одним скосом не обойдёшься. Прикинь сама: конус упрётся, тяжесть разведёт — а вот на кромке, где он в чешую упирается, всё одно найдется точка, в которую вся сила стечётся. Вот там и лопнет.

— И как тогда?

— А вот как. — Я отложил зубило, ухватил уголёк и принялся чертить по закопчённой плите верстака. — Скос твой делаем, но не сплошняком. Под него, в тело болта, пущу Магму вглубь, прямо под конус. Чтоб конус не сам по себе торчал, а на уплотнённую сердцевину опирался. Скос тяжесть разводит — сердцевина её под собой держит. Поодиночке — грош цена обоим. А вот вместе…

Эйра склонилась над моими каракулями. Стукнула большим пальцем по указательному.

— Вместе — лемех на наковальне, — договорила.