Книга Системный Кузнец XIII, страница 73 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

А вот Алекс помрачнел пуще прежнего. Скулы заострились, пальцы на столе сжались в замок. Уязвлён. Его «гениальное решение» только что задвинули на вторую полку при всех. Он не смотрел ни на кого. В стол смотрел.

Мне даже на секунду стало его жаль.

— Вопрос оплаты вашего труда остаётся неизменным, — продолжил Иль-Примо, обводя взглядом нас обоих. — Когда оба оружия будут готовы, вы получите всё, о чём попросите. В рамках разумного, конечно. Но рамки эти крайне широки, сами понимаете почему.

Ещё бы не понимать. Когда под горой ворочается бог, а в проливе стоят сорок чужих вымпелов, торговаться о цене как-то глупо.

Старик ещё раз оглядел зал, потом повернулся к членам Совета.

— Если есть возражения — можете высказать их сейчас.

Он ждал. Октавио молчал, глядя поверх стола. Сильвия молчала. Целители не шевелились.

Иль-Примо удовлетворённо кивнул.

Потом поднял руку и вытер лоб. И я увидел — ладонь у него подрагивала. Мелко, едва заметно. Старик держал на себе остров, Совет, войну и проснувшегося бога разом — и держался, кажется, уже на одной воле. Сколько ему? Никто не знал. Но сегодняшняя ночь старила его быстрее любых лет.

— В таком случае, все свободны, — сказал он. — Приступайте к работе.

Уважаемые читатели. Автор с семьей уехал в долгожданный отпуск. Следующая неделя будет без прод. Спасибо что остаетесь с нами. До встречи через неделю.

Во двор мы вернулись тем же путём, каким уходили — через лабиринт коридоров, мимо жаровен с белым огнём и хмурых стражей на поворотах. Провожатый довёл нас до арки, кивнул и канул в полумрак. Дальше дорогу мы и сами знали.

Времени было в обрез, это я чувствовал кожей — гора под ногами не унималась, толчки шли один за другим, глуше и чаще, чем утром. Где-то в проливе рога уже отгудели, и теперь оттуда доносился размазанный расстоянием гул. Шла война, и теперь уже взаправду.

Но в брюхе урчало так, что хоть стой, хоть падай, а впереди — ковка, и не абы какая. На пустой желудок такую работу не вытянешь, тут хоть какой ты мастер. Сначала поесть, хоть наскоро.

Эйра шла рядом молча. Мы вышли из-под арки, и я остановился.

Ульф уже отобедал. Поднос с объедками стоял у стены, а сам великан носился по двору за Пыхом. Здоровенный детина, под потолок ростом, согнулся в три погибели, растопырил ручищи и крался за мелким огненным комком, что-то приговаривая себе под нос. А Пых, мелкий хитрец, нырял то под опрокинутую бадью, то в щель между плитами, потом взлетал по стене и снова срывался вниз, оставляя в воздухе оранжевый росчерк. Ульф хлопал ладонями по камню, а там уже пусто. И смеялся низко, как ребёнок, который никак не победит в любимую игру, оттого не теряя удовольствия.

Я смотрел на это, не торопясь окликать.

— Ульф для меня — больше, чем молотобоец, — сказал я тихо, не оборачиваясь к Эйре. — Думаю, ты это уже поняла. Ещё в кузне, когда он тебя в охапку сгрёб так, что рёбра пискнули.

Эйра не ответила сразу. Тоже глядела на великана.

— Скажи мне честно. — Я повернул к ней голову. — Что ты в тот миг почувствовала? Я ведь за лицом твоим следил. Неловко тебе было, это ясно. А ещё что?

Она помолчала. Постучала большим пальцем по указательному…

— Ульф — редкая птица, — проговорила наконец, не глядя на меня. — Большая и добрая. — Она перевела дыхание. — Удивляет меня вот что. Он с тобой столько прошёл, по твоим же рассказам выходит — и Замок, и Рой, и дорога через полмира. А не озлобился. Другой бы давно зачерствел.