Книга Системный Кузнец X, страница 99 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я промолчал. Она права — я стоял у стены и молча просил металл поддаться.

— И ещё… — Эйра опустила глаза. — Извини, что я тогда огрызнулась, когда ты хотел подсказать про грань. Я была… резкой.

— Ерунда.

— Нет, послушай. Ты пытался помочь, а я…

— Эйра. Я бы сделал то же самое. Если бы кто-то подошёл ко мне посреди испытания и начал советовать, я бы его послал. Потому что это моя работа, мой горн и мой металл. И я должен справиться сам, иначе какой смысл.

Она подняла взгляд. Хмурилась.

— Ты бы меня послал?

— Я бы послал кого угодно.

— Даже меня?

Я выдохнул.

— Особенно тебя. Потому что от кого-то постороннего совет — просто совет. А от тебя — это… было бы обидно. Значит, ты решила, что я сам не справлюсь.

Эйра моргнула, потом уголок рта дрогнул.

— Поняла-поняла, — она подняла ладони. — Ладно. Принято.

И улыбнулась по-настоящему. Мягко, устало, чуть криво — так улыбаются люди, которые разучились это делать и вспоминают заново.

Тишина сгустилась. Камин потрескивал. Гора дышала под ногами, и тёплый воздух пах серой и мылом. Что-то прошло между нами — невесомое, похожее на первый удар молота по холодному металлу. Ещё ничего не произошло, но форма уже наметилась.

— Ладно, — сказала Эйра. — Я пошла.

— До завтра.

— До завтра, Кай.

Она развернулась и пошла по коридору быстро, по-деловому, но на полпути обернулась. Коротко кивнула и скрылась за дверью с меловой пометкой.

Я стоял и смотрел на закрывшуюся дверь. В голову лезла дурацкая мысль, что нужно было… что? Поцеловать? Сказать что-то ещё? Задержать за руку?

Пять лет в рыбацкой деревне среди сетей, крючков и солёного ветра. Из женщин рядом была только Марина, и между нами всё осталось на уровне тёплых ужинов и долгих взглядов, которые ни к чему не вели. Она хороший человек, была якорем, но якорь держит на месте, а не двигает вперёд.

Эйра — совсем другое. Эйра — это…

— Чего размечтался, северянин?

Голос раздался из-за левого плеча, и я дёрнулся так, что едва не врезался в стену. Развернулся. Торн стоял в трёх шагах, сложив руки на груди. Мрачное лицо, пепельные волосы, тусклые глаза.

— Какого… — я перевёл дыхание. — Откуда ты взялся?

Торн пожал плечами.

— Проходил мимо.

Я уставился на него. Парень двигался так, что ни половица, ни камень под его ногами не издали ни звука. Охотник бы позавидовал.

— Ясно, — сказал я. — Просто стою. Думаю.

— Вижу. Стоишь и пялишься в пустой коридор. Занятие для мудреца.

Торн развернулся и двинулся к своей двери. Сделал два шага, остановился, не оборачиваясь.

— Эй, северянин.

— Что?

Пауза. Торн чуть повернул голову, и я увидел его профиль — острый подбородок, запавшая щека, тень от ресниц.

— Ты был неплох сегодня. Но ты сам видел, что я лучше.

Он ушёл тихо, как пришёл. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком.

Я стоял в полутёмном коридоре и переваривал. Обидно? Нет. Честно. Торн закончил первым, его раскол был безупречен, Иль-Примо сказал «отличная работа». Мне — «хорошая». Разница в одно слово, а за ней — пропасть.

Но Предварительный Круг — только порог. Дальше будет Нижний Круг, и там считают не скорость, а выживание. Ещё посмотрим, чья кувалда тяжелее.

Я отогнал эти мысли и толкнул дверь своей комнаты.

Внутри оказалось лучше, чем ожидал. Комната чистая — побеленные стены, каменный пол, застеленный грубой циновкой. У дальней стены кровать — широкая, на дубовом каркасе, с матрасом, набитым чем-то упругим — шерстью или сухой травой. Одеяло толстое, суконное. Две подушки. Эйра будет довольна — кровать и правда огромная.